Но ведь ты борешься с этим всем?
- А я не могу не - сказал Зеленый. - Просто это бесполезно. Ты же понимаешь, я делаю чудеса. Я организую чудеса. Тебе что-то непонятно после этого? Человек, сделавший чудо, вызывает у остальных ощущение «это нормально», но потом они просто принимают это, как должное. Давай, человек, делай чудеса, еще, еще.
- Ну, я-то это знаю - воодушевившись, сказал Витя. - Но в последнее время-то все улучшается. Мы нашли неравнодушных людей даже на мелких государственных постах!..
- И что, на их деньги изобрели эту сыворотку? - сощурился Зеленый, который все понимал.
- Да как ты не понимаешь! - обиделся Витя. - Как будто ты не знаешь, что некоторые вещи делают вообще без денег! Кстати, я могу завезти кому-нибудь там сколько-нибудь отличных бесплатных денег.
Зеленый сощурился из-под очков.
- Спасибо, светлый Витя. Ты велик и можешь давать кому-то деньги. Ты веришь в доброту людей. Ты еще скажи, что по трассе туда дойдешь.
И теперь Витя, глава самой большой негосударственной секретной службы в государстве, состоящей из одного заводилы и нескольких тысяч сообщников, и прмощник директора своего же института, совершенно добровольно стоял на Е95 с чемоданчиком денег, драгоценным пакетом, в своем неизменном костюме, безо всякой страховки и поддержки, иначе было бы, по древним понятиям, несчитово. Зеленого он мстительно оставил на хозяйстве вместе с Татьяной, пусть общаются. Витя слегка волновался - он лет пятьдесят не ездил автостопом. Единственным его послаблением, которое он себе разрешил, был пистолет от ос.
Подъехал большой грузовик и затормозил. Витя побежал к нему, спотыкаясь о комки грязи.
- Ты куда едешь ночью в таком виде? - отсмеявшись, сказал дальнобой. Может быть, он и решил бы, что со стрелки убегает бандюк, экспедитор опаздывает на склад или творятся какие-то странные дела, но, когда человек в таком виде легко запрыгивает ночью на подножку в Вышнем Волочке, подлетая на два метра, как резиновый мячик - никакого объяснения этому не находится никогда. Любой другой дал бы по газам. Но, так как он уже был опытный, в этот раз просто смеялся - с прошлого года ему было все нормально, лишь бы не грабеж с применением черной магии. Мало ли событий случается ночью на трассе? Уж неясно, как, у кого и что, а у него этот мужик далеко не первый.
- Цирк уехал, а я его догоняю - отшутился Витя. - Я в Санкт-Петербург.
- Я как раз туда. Ну, поехали. Расскажешь мне тоже что-нибудь... интересное.
На выходе из метро Купчино в два часа ночи, когда все закрыто, заблудившиеся в сети межгородского транспорта, но уже понимающие, на каком они свете (станция Междугородная посередине между Москвой и Питером уже была почти полностью обустроена) Вергилий и Виталий сопровождали Мирона в седле Варфоломея. Ая шла рядом с ними, легко ступая по воздуху, и глядела на них блестящими глазами.
Осень 2009
Тени на дороге
Мирон стоял на трассе М4 и стопил на Москву.
Видишь тень на дороге? Нет, это не простая тень. Она сама по себе.
В полночь теней на дороге, освещаемой желтыми и оранжевыми фонарями, много - от стоящего человека разбегается восемь лучей темноты, и каждая из них непохожа на другую. Поэтому каждая из них может оказаться не твоей, а той, на которую ты случайно наступил. Но это еще что - иногда они возникают на дороге под самым носом грузовика, и водитель, испуганный в Беларуси неожиданными появлениями из леса лосей, тормозит так, что его заносит в кювет.
Иногда они танцуют, требуя от неосторожных путников внимания, и горе тому, кто поддастся на их уговоры - ничего от тебя, друг, может и не остаться, кроме тени. Может быть, даже кто-то и останется - бродя по дороге из города в город, выкликая бессвязные слова и оглаживая грязную бороду. Мирон вспоминал, что однажды чуть было не влетел в такой хоровод, и только твердая необходимость доехать стопом на похороны спасла его от гибели. Бррр...
Этой зимой в нем поселилась музыка.
Музыка оказалась привычным делом - она просто была в нем все это время, и теперь она звучала для него везде - то в обрывке песни, подхваченном на дороге, то в белом отблеске на борту самолета, входящего в тучу, закипающую грозой, то в шелесте листьев на трассе в темноте. Этой зимой он учился петь, выдыхая бесконечно длинный «оммм» с монахами в пустоте.
Этой зимой он прыгал в Японию - просто посмотреть, как оно - и сейчас ехал из Нагасаки в Москву, как его научила ходить Ая - из города в город, без особых прыжков между странами. Теперь он мог все, чего хотел. Он устал. Потому последняя часть пути вообще случилась, как обычно, по привычке - автостопом и собаками.