- А ты на чем играешь? - На дарбукке. - Хорошо? Мирон посмотрел еще раз на барабанный орган, ужаснулся и сказал: - Ну, не настолько круто... - Хочешь - приходи в понедельник позаниматься. Мы раньше снимали репбазу рядом, через два подъезда, а теперь все переедем сюда. Не стоит сразу две базы снимать на одном заводе. Гм. Потом еще Иво с басом придет, можете познакомиться. Кстати, ты работать руками умеешь или как? - Я могу нормально забивать гвозди - сказал Мирон, умевший почти все, исключая прочистку канализационных труб и воспитание детей. - Ну, тогда приходи, ммм. Будем забивать гвозди... Грузовой запустил болгарку, и под сводами разнесся ужасающий звон. - Ладно, мне пора. Мирон закинул рюкзак за спину и пошел. В такт его шагам, превращая город и мир в клип, а все уличные звуки - в саундтрек, у метро его догнала простая музыка с простыми словами: «Я в этом фильме главный актер - я сценарист в нем, я режиссер»... Мирон заулыбался и почувствовал себя героем, по привычке проходя в метро бесплатно за спиной какого-то толстого офисного заседалы. В это проклятой фирме даже проездной работал через раз. «Враг мой, бойся меня... Друг мой, не отрекайся от меня... Нелюбимая, прости меня»... Гм - сказал под нос офисный заседала. - Гм. Ну, проходи.
Р-работники
Сначала была Мирей со своей Южной Америкой, прожужжавшая всем уши тем, как она туда поедет и что там будет делать. Она брала восемь заказов в день, которые обычно переносила на завтра, послезавтра и послепослезавтра. Клиенты рычали. Володя терпел, стиснув зубы, только потому, что Мирей была его старой подругой, а денег ей действительно нужно было заработать, и вовсе даже не на Южную Америку, а на двоих детей, оставшихся от Горация, с которым она разошлась. Гораций терпел, терпел безденежье, но в какой-то момент опять не нашел себе работы, и они с новой женой тоже попросились в курьеры к Володе. Володя схватился за голову, но шеф требовал работать быстрее, так что Володя выдал каждому проездной, коробки и начал посылать их по разным адресам - кого на почту, кого в Подмосковье - молясь, чтобы они не пересекались никогда. Этого до сих пор не случилось только потому, что Мирей заявлялась в контору ни свет ни заря, новая жена Горация - несколько позже, а Гораций - в час дня и ворча, что спать не дают, он сова, почта далеко, денег мало, а клиенты адовые. Раздолбанная клавиатура под пальцами издавала жуткий треск. Клиенты ждали. - Угум... Угум.. - отвечал Володя.
Вскоре Мирей наконец-то свалила в свою Южную Америку, оставив детей на три недели на верную подругу, и Володя вздохнул свободно, но тут появился Роман. Роман был окультуренным гопником, брился раз в месяц, пришел по объявлению и совершенно не понимал ни Горация, ни Володю. Они не ссорились, но постоянно отжимали заказы друг у друга, и, если бы не вторая Горациева жена, каждый раз приходившая в контору очень вовремя, давно случилась бы драка. После неофициального, но любимого серыми братьями праздника Святого Валентина и чудовищной лихорадки Восьмого марта заказов становилось меньше, и зарплата у всех уменьшалась. Рома, вернувшаяся голодная Мирей и Володя приходили в девять утра, пили кофе и через час уже шли домой. Пока позволял проездной, это еще было возможно, но вскоре Ромочка куда-то делся - наверное, нашел новую работу - а у Мирей был такой умоляющий взгляд, что Володя отдал ей карточку на десять поездок и просто выделил ей пару тысяч до появления работы и зарплаты.
В комнате с вентилятором было душно и страшно. Клиенты требовали хрустальных игрушечных пограничников и вышитых войлочных тапочек с символикой МВД. По ночам Володе снилась клоунская рожа главного. Началась страда всенародных праздников. На девятое мая знакомый по прозванью Перепел, нанимавшийся в контору внезапно, потому что застрял без работы на два месяца, закрутив с рыжей подругой Мирей, исчез, слив половину заказов и куда-то дев деньги, выданные ему на проездной. Перепел был вообще какой-то стремный, так что Володя заподозрил, что деньги тот просто пропил. Но после уборки все выданные ему деньги обнаружились на полке вместе с целым неиспользованным проездным. Как это могло случиться, не понял никто. - Ну... Привык жить без денег... - обронил Гораций. - Ну, бывает.