- Мужик - дернули за плечо Мирона - мужик, вставай, он уже в обмороке. Вставай, ты ему руку сломал.
Он медленно встал, почему-то ощупал лицо - начинала медленно, но верно распухать левая щека, елки, где я так успел-то - посмотрел на руки, огляделся вокруг. По телефону отчаянно дозванивался Миха, не прекращая второй рукой держать на прицеле бандитов, которых скручивали два напарника, Алексей полез в кабину и оповещал всех по станции, прицеп наполовину съехал в кювет, но яхта была невредима, и только белорусский лес вокруг как шумел, так и продолжал шуметь. Мирно. Плевать ему было на человеческую ерунду, лесу белорусскому.
Позже, в отделении, куда свезли всех вольных и невольных участников происшествия, Алексей рассказывал ментам, что никогда драться особенно не любил, разве только в детстве, когда дрался много, а яхту построил сам, и вот на нее документы, а как ему повезло, это только бог знает, сами посудите... А если бы этот, с дредами, не подвернулся, то не получилось бы ничего. Он сам сказал, что яхта - его. В общем, умный парень попался, этот, с дредами. После того, как мы вас дождались, куда-то делся прямо на дороге - откуда я знаю, куда, ушел пешком в дремучий лес. Рюкзака в кабине нет, я-то что... Надеюсь, жив остался. Нет, мы не врем. Нет, вам этот сучок подтвердит, которого, как вы говорите, первый раз на дело взяли. Перелом руки в двух местах пускай на зоне лечит.
Еще позже, когда прошла неделя, все неустойки за груз и неизбежные штрафы были заплачены спасителями, новости отшумели, следствие взяло со всех все нужные бумажки, а хозяин яхты мог спокойно продолжать путь домой через российскую границу, Миха провожал его и сказал на прощанье:
- Ты точно не знаешь, что это за маячок такой?
- Нет... - отмахнулся Алексей. - Я уже сто раз все проверил. У меня в машине, конечно, много чего, но на яхте был только автомобильный навигатор. Надо мной все коллеги ржали, зато он как-то работал на озере. А я его потом в машину переставил, чего мне лишний покупать...
Он замер, подумав о том, чего, вроде бы, совсем не должно было быть.
- Ага - посмотрев на его выражение лица, понял Миха. - Выбрось ты этот навигатор к хренам. Купи себе новый.
- Так денег нет уже...
- Я тебе дам. На. Не отказывайся. Вот возьми и купи.
Железнодорожная вода - это та вода, которая в дождь стекает с крашеного железа вагонов, течет по замерзшему лицу и рукам, просачивается в окна, заливает тамбуры. Это дождевая вода. От нее нет спасения. Если ее пить, не целуя вагон в холодный бок или не собирая со стекла, лежащего плашмя - поезд отправился, а лето кончилось, и окна закрыть забыли - она чистая. Ей все равно, когда и как она попадет в землю, проводя электрический ток от молнии, осчастливившей беспризорный состав: раз - и в дамки. Дамы проходят стороной или идут, собирая заземленное золото, лежащее под ногами - дамы ничего не знают об осени, пока не взлетят.
По утрам и вечерам собачники выводят собак. Гуляют мечтательные влюбленные. По скверам и бульварам Москвы и ее окраин заводятся компании с гитарами - цивильные, неформальные, безумные, любые. В парках и лесах пока собираются толкинисты, рубятся стенка на стенку деревянными мечами - в знак мирной доблести. Едут на юг упорные бродяги, не пожелавшие признать кончину хиппи как явления, и музыканты - осенью на море фестивали, и любая палатка - самый лучший способ найти себе дом на пару ночей. Из динамиков вечных картонных ларьков у метро несется разудалая песня - «Ну, все, мне пора, между завтра и вчера»... Море иллюзий ты оставляешь за бортом, садясь в поезд, и поезда летят к цели, Москва, Питер, Тюмень, Абакан, Тува...
Музыкант никому ничего не должен, кроме 11 с лишком тысяч рублей к третьему числу, семейных хлопот и прогулок с собакой, которая горбит спину. Собака больна. Если с ней не гулять, собаки не будет. Музыкант даже не очень-то и музыкант - он просто тот, кто играет на чем-то или берет поиграть что-то взаймы. Сам он не умеет играть ни во что. Но что-то, чего он не знает сам, настойчиво зовет его поиграть. И получается музыка.
Незрячая девушка, одетая в оранжевое и белое, ходит по трассе со зрячим спутником - осень. Лист летит над водой - осень. По дорогам тянутся вереницы бродяг, встречаясь там, где каждый до поры не замечает другого.
Впереди дорога - и виден каждый камень между стеблей травы, мост над океаном, который время от времени вспарывает парус-акулий плавник с вышитым хищным крестом, а ветер - выше травы, огонь выше мира. Молния быстрее света, потому что она - мысль, потому что она - огонь, который согревает слишком быстро, потому что она - дорога. Огонь, который согревает слишком быстро. Индейское имя, пять букв неизвестного алфавита, озвучившие скорость. Семь звуков - тень алфавита, которого нет. Короткий вздох, выдох с призвуком, шипение, огонек костра, мелькнувший там, куда ты собрался, встав из высокой травы.