Гил напевал колыбельную по-эльфийски, покуда она не задремала. В нас хранится несметное множество разных историй, думал он. В них можно с непривычки утонуть.
Мы море, думал он, мы - море.
И внутри него возникала сказка.
А Мирей думала, покоясь головой на его коленях:
«Когда-то от нее все отошли, отошли на метр ровно, и вокруг нее образовалось кольцо пустой земли. Совершенно пустой. Они махнули рукой и ушли, оставив ее там, где она лежала. Когда она проснулась, она поняла, что это такое. Сначала она помнила, откуда взялось это пустое место, но скоро ей стало слишком интересно, чтобы помнить, что этот подарок оставили какие-то люди, не желавшие добра. Теперь она заполняет его всем, чем захочет. Пустое место вокруг может стать спокойствием, тишиной, огненной стеной, гостиницей для путешествующих, бубликом с дыркой, кругом чистой воды, дымным кольцом, облаком в небе. Я не всегда понимаю, как это. Но когда она идет в толпе, вокруг нее образуется круг. За границей этого кольца, перестав жаждать плоти, хорошо успокаивается мертвое, никогда не жившее, и когда она видит это, ей очень жалко всех. Себя ей тоже немного жаль. Ребенок заходит в центр круга и кричит - а вот я!!! Вокруг раздается грохот обвала».
Мы - море, думала она. Мы - море.
Маугли в полях
Маугли стоял на пороге.
За дверью в Лаборатории сияло солнце и колыхалась трава. Маугли ринулся туда, на ходу меняя облик.
Там было полно собак и детей, все дети - веселые, рослые, румяные, а собаки - накормленные, добрые, с пушистой шерстью. За ними смотрел сидящий в отдалении человек в клетчатой зеленой рубашке.
- Ник! - закричала ему Сара, главная в этих местах. - Принимай гостя!
И Маугли прыгнул в это душистое море, начал кататься по нему и скулить от восторга, а когда наконец пришел в себя, то увидел, что вдали стоит каменный домик, правда, не так хорошо нарисованный.
И все побежали туда, и он с ними.
Ничего больше нельзя было в этот год сказать о Маугли.
Мирей и Гил
Магазин был закрыт. Молотый кофе в три часа ночи можно было в этом районе купить только тут. - Может, пойдем в "Есть что есть"? - грустно сказала Мирей. - Не... - задумчиво сказал Гил. - Нафиг. Дети проснутся. - Ага, проснутся по закону подлости. - Нет, надо же было Зеленому отправиться доделывать дела и попасть вместо этого прямиком на Обводной канал... - Хорошо, хоть кому-то из питерской тусовки пришло в голову туда дозвониться. - Да на этом Обводном канале своя тусовка. Мы в нее не входим. Надеюсь, его нам отдадут, пока Витя не свел все к повышенной секретности. - Кукареку - мрачно сказала Мирей, представляя себе, как толпа психиатров в белых халатах пьет пиво на Черной речке. - Я помню все это, но не помню, чтобы я в свои далекие 17 лет входила в Питере хоть в одну тусовку. Сначала болтаешься по квартирам, потом едешь в лес, потом обратно. - Да ладно - утешил ее Гил. - Питер вообще город призраков. Они побрели обратно по улицам, расцвеченным зелеными призрачными кронами обрезанных тополей. Над шоссе, по которому ветер гонял труху, нависало глубокое, чернильное небо. В свете фонарей блестела облицовка домов и поручни подъездов, и все имело какой-то странный вид, как будто вот-вот исчезнет. - А в Питере так же - сказала Мирей. - Весело, когда можно закрыть глаза и представить, что ты в Питере. - Научись у своего приятеля телепортации - хихикнул Гил. - Я так ему завидую. Представляешь, можно ограбить любой банк или спасти кого угодно. - Ага, а он все еще работает курьером. Пока еще никого не спасал. Потому что для него деньги и время теперь игрушки - все раскидал и пошел медитировать. - И нянчится с этой белобрысой куклой - вырвалось у Мирей. - Чего? - ошарашенно посмотрел на нее Гил . Мирей схватилась рукой за рот и замолчала. Глаза у нее были по пять копеек. Неудивительно - подумал Гил - бывает момент, когда тебе в рот залетают чужие слова. Все три слова совершенно не подходили Мирей, которая всегда сочувствовала окружающим, если вообще было, кому сочувствовать - но они так хорошо смотрелись бы в любом популярном кино!.. Они так хорошо смотрелись вместе!.. У него была приятельница, которая однажды, будучи сама еврейкой, на какой-то пьянке употребила слово "жидок" в отношении своего преподавателя. На вопрос окружающих, почему, она ответить не смогла. Просто озадаченным и хриплым голосом, совсем не похожим на свой, заметила, что "это слово такоеее... звонкхоеее.... Так захотелось его сказаааать"... Потом ей пару дней было очень стыдно и хотелось самой себе от души врезать по морде. - Ужас... - таким же трусливо-хриплым голосом ответила Мирей, краснея до ушей. - Оно само... - Да тьфу на него! - рявкнул Гил, тоже готовый провалиться сквозь землю. Надо же, столько говорить о таких продвинутых вещах, считать себя такими умными - и вдруг.