Прощальное письмо на столе было написано каллиграфическим почерком на очень белом листе и составлено по всем правилам хорошего тона. Правда, она не была уверена, те ли это правила, о которых упоминал Александр Валерьевич.
Уважаемый А.В!
Я прихожу к выводу, что вы хватаетесь то за одно, то за другое, а ни одного славного дела так и не закончили пока. Вы меня ничему не научили. В связи с этим я больше не хочу у вас жить. Если уважаешь дело, избранное тобой, и учителей, которые владеют этим мастерством, то тебе следует примерно так и поступить.
Следующего учителя я буду искать по-другому. И вам советую так:
Из тех, кто умеет свое дело лучше всех, выбери лучших.
Из лучших выбери тех, кто не забывает имени представившегося ему человека.
Из них выбери тех, у кого нет господ.
Невидимым приди к ним в дом, постучи в окно, устройся в самой глубокой тени.
Когда они начнут разговаривать между собой и бранить учеников, выбери того, кто говорит о профанах без небрежения.
Если же учитель живет один, немедля явись к нему, просись в ученики, а то и поселись в огороде: если не удастся научиться Делу, то узнаешь много такого, о чем с тобой никогда не говорили.
Если это добрый человек, не надоедай ему. Если злой, шути с ним, и он подобреет.
Никогда не зови его учителем, господином или мастером, а только уважаемым или почтенным: впрочем, мастером можно, если только никто не сможет перевести это слово на глухой иностранный язык.
Если он пьет много пива оттого, что ученик ему попался такой, как ты - постарайся в меру своих сил делать то же самое.
Впрочем, если тебе досталась счастливая судьба, пива можешь и не пить.
P.S:
Не делайте кукол.
Маугли уходит на волю
- По-моему, его уже пора выводить оттуда - отвернулась от экрана Татьяна.
- Только что вернувшийся из ожогового отделения Ковбой молчал.
- Ишь ты, выводить...
Маугли был не первым подопытным, прожившим несколько вероятностных лет в Поле, но первым, кто вырос так быстро. На вид ему было уже семнадцать. Ковбой понимал, что Маугли знал много больше любого школьника, уже давно был очень грамотным и пока в в обычную жизнь не просился.
Но Ковбоя никто не спрашивал.
- Как тебе здесь, снаружи? - говорила Татьяна, ставя всевозможные датчики и проверяя, как и что. Маугли стоял спокойно.
- Небезопасно - сказал он. - Тяжело. Это обследование?
- Нет - неожиданно сказал Ковбой. - Она тебе будет сейчас объяснять, что тебя Поле не держит. Просто ты почти вырос. Тебе пора искать другое место.
Маугли был обескуражен.
- Ты же и так там все время меня навещал...
- Теперь нам придется делать что-то еще.
- Не нам, а тебе! - отрезала она.- Тебе пора!
Татьяна смотрела на него - большого, хорошо сложенного парня, который столько времени прожил, бегая с другими бывшими брошенными детьми на воле в идеальном мире. Мир был очень маленький, и Маугли это знал: на одного взрослого всегда приходилось не меньше 5- 7 беспризорников. Он не мог там долго оставаться. У рисунков есть предел - в конце концов, когда-то истирается краска и бумага. И система его уже почти не поддерживала.
Всех когда-нибудь придется оттуда выпускать... Или просто дальше давать навещать других, чтобы не жили там, а просто заходили по мере надобности... Но не выгонять же оттуда самого прикипевшего? Может быть, нарисовать ему дополнительный кусок места, если так? Почему всех вообще выгоняют? Потому что не положено?
- Почему я? - наконец спросил он. - Почему не Олька, не Мишка-абхаз? Не тот, мелкий, который говорить не умеет? Почему его никто даже не усыновил? У меня там все друзья, и...
Татьяна повела его к экрану и стала показывать данные. Он отвернулся.
- Я знаю, что я там не помещаюсь. Просто мне грустно. И... Ну...
- Мы все когда-то покидаем дом - сказала она. - Ну...
Это было невыносимо фальшиво. Вынимать человека из только что обретенного дома, да еще и нести при этом такую чушь - то еще занятие. Но, если еще и читать мораль, лучше им и не заниматься вовсе.
И тогда Ковбой в углу пошевелился.
- Я слышал о вашей новой тайне - сказал он. - Новенькой. Я вношу предложение.
- Какое предложение, что ты ? - вскинулась Татьяна. - Придумают еще ...
- Не придумают - упрямо сказал Ковбой. - Я уже все придумал. Твое начальство об этом не узнает, Прекрасная.
- Ты думаешь, его можно ко мне туда провести просто так? - вскинулась она. - Ты идиот?