Казалось, от него остался один взгляд.
Выход из подворотни был недалеко. Во внутреннем дворе была видна красная кирпичная стена в потеках известки и пыльная, черная железная крыша лестницы в подвал. Над ними белели пластиковые окна, и за занавеской кто-то двигался - в прохладе, в уюте, на кухне с чайником и печеньем. Остатки ярости начали поднимать голову, и он уже начал себе напоминать, что это последнее дело - злиться на людей за их уют, когда ты раздаешь его всем, а сам не имеешь ни кола, ни двора, но тут до его сознания, в полном согласии с ведущей его музыкой, достучались какие-то слова. Он вышел из нирваны и прислушался. Из окна пели.
Тяжелое пламя
Эй, найди, для кого ты себя изменишь, измеришь,
заново изобретешь,
принеси ему самое интересное, что умеешь,
Самое лучшее, что найдешь,
Посмотри, посмотри, как он копоть на снег меняет,
как ложится на снег, как бьется в этом снегу,
Потому что сокровищ больше не сохраняет,
говорит, не могу.
ты приносишь ему каждый сон, и глаза устали,
ты решил, что тяжелое пламя важней всего...
Только имени, имени люди ему не дали,
Не зови его.
он тебе отвечает - все пройдено, кончились сроки,
Заставляет плясать.
я тебе не гожусь в оправданья, мой мир - широкий,
Что меня спасать.
Все, что сказано после, смешно, неразумно, несмело,
раз оно твое.
Ну, найди, говорит, для себя настоящее дело,
отойди от нее.
Посмотри, посмотри, как он копоть на снег меняет,
лижет медный пятак.
Он несчастий и бед целый год бедный мир охраняет,
так его растак.
А сокровища ждут не дождутся последнего чуда,
роют норы кроты.
положи землю передо мной - я дышать не буду,
Я скажу, кто ты.
Россыпь темных волн,
мерцание спелых вишен,
дом под снежной крупой...
Я хотя бы возьму, соберу, не брошу, услышу -
Унесу с собой.
Посмотри, посмотри, как он копоть на снег меняет,
как ложится на снег, и приходит его черед -
Потому что сокровищ больше не сохраняет,
жертвы не берет.
Ты глядишь на других, как глядят на людей в металле,
ты решил, что тяжелое пламя важней всего...
Только имени, имени люди ему не дали -
Назови его.
Мирон подождал, пока закончится песня, отсчитал номер квартиры от первого, указанного на табличке - пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят шесть... - подошел и позвонил в домофон.
Чуваки - сказал он, когда пиликнула трубка. - Я очень устал. К вам можно?...
.Да заходи... - ответили ему безо всякого удивления.
Ая и брат
«Грузовой корабль «Прогресс»!» - объявляет ведущий, стоя между огромных колонн новенького концертного зала.
В двенадцатимиллионном городе очень мало любителей сложной музыки. На огромном танцполе совсем немного людей - человек сто, теряющиеся в затемненном пространстве размером с парсек. Жаль, думает она, наверное, им нас совсем не видно оттуда. Но она ошибается - раз уж вместо масштабного события случился просто концерт, мастер по свету приглушил всю слепящую иллюминацию. Кто-то время от времени видит сверху, как ее первозданно-белая голова мерцает в полутьме - то синим, то фиолетовым - в свете огромных ламп.
Немногие ушли. Оставшиеся танцуют. Это ни с чем нельзя сравнить - ритмы, которых не бывает в мире, заставляют их двигаться с небывалой точностью. Некоторые из них - опытные танцоры, годами отплясывающие на вечеринках для избранных, где звучит только прог-рок, некоторые - пьяны, а кто-то просто музыкант и собрат по вере. Последние отбивают такт с грустными лицами. Никто не говорит ни слова.
На белых рубашках и шелковых шарфах переливается радуга диско-шаров, пляшут разноцветные огни, и к последней песне режиссер выводит громкость до еле выносимого предела и включает над огромной сценой, где теряются маленькие фигурки и зиккурат клавиш, ослепляющее действо лазерных лучей - для камер. Огромная механическая рука ведет камеру от сцены к передней части зала. После в записи будет, что посмотреть - почти невидимая, но полная фан-зона, экстаз танцующих парней с дредами, великолепие точного звука. Это покажут по одному из каналов для тех, кто не спит, и пусть только кто-нибудь попробует опять сказать, что на этот концерт никто не пришел.
Ая стоит недалеко от сцены - кресел нет - и слушает, как заливается в руках седого бородача гитара по прозвищу Крокодил. Рядом с ней стоит Нита, держащая за руку маленькую серьезную девочку. (Я ее иногда вожу туда-сюда, чтобы не скучала - поясняет Нита. - В нашей больнице порядки не такие строгие, как в обычных).