Копатель застывает столбом, а потом начинает хохотать. Отхохотавшись, он машет рукой, и невидимые путы с меня спадают. Я встаю, но так как мне неясно, что делать дальше, не двигаюсь и не говорю ничего. - Ты достоин! - объявляет он. - Ей-боги, ты достоин присоединиться к Рою! До чего же ты забавный! И он опять смеется, хрюкает, как свинья, и даже хватается за сломанную мной спинку кресла - так ему тяжело смеяться. В кармане у него - коробочка, а в ней - две пилюли. Черная и синяя. - Глотай! - командует он. - Глотай, мертвый! Подруга тебя поймет. Нам с тобой будет хорошо. Я знаю, что в одной из капсул. Личинка живой смерти может несколько месяцев прожить в организме, не начиная развиваться, а может начать расти сразу. Но во второй капсуле нет ничего. "Ничего" - это мучения бессонной ночью, страх, сводящий с ума... В эту игру выигрывают только истинно мертвые, они не будут терзаться. Кто придумал такую мерзость? Чары уже окончательно спали. Я вскакиваю и перехватываю его руку. Он бьет серебряным ножом, нож проникает глубоко в плечо, соскальзывая по шее и оставляя на ней длинный порез. Конечно, что вы! Зачем предлагать что-то врагу, если не отвлекать его? Но тут нужно уметь обращаться с ножом. Я бью изо всех сил, бью в грудь, пробивая ее кулаком. Мертвая ярость ослепляет меня на несколько секунд, но после этой вспышки я вижу не удивление и боль на лице копателя, а религиозный экстаз. Это странно. - Я верю в нее - выдыхает он, падая на пол, залитый кровью. - Я верю ей... Я ухожу некоторое время спустя. Нет, мне не больно. Но если вовремя не починить, может отвалиться рука. Возлюбленная поет. Она мурлычет, проверяя результаты тестов, ругая учеников, надевая лабораторный халат. Она поет всегда, и ее песня шепотом отзывается во мне. Многие студенты влюблены в нее, как и я. Она приглашает меня к ним, и я провожу два часа, смешивая кислоты. - Татьяна Валерьевна, а правда, что он живет с вами в одной квартире! - Ух ты, личный покойник! - Да молчи ты! Татьяна Валерьевна, он вам за хлебом ходит? - Он работает со спасателями - холодно отвечает возлюбленная на вопросы. - Я вожу его с собой в Добровольный институт и в Поле. Он незаменим для заданий и экспериментов полицейского управления, на встречах вудуистов и при борьбе с гробокопателями. Он может работать на самых тяжелых работах, только не в космосе. - Почему? - В космосе нет связи с землей. Там действуют другие околомагические силы. Но он может существовать столько, сколько не проживет даже космонавт. А самое главное - и тут она берет меня за руку - это человек, совершивший подвиг. Он отдал жизнь во имя науки! Я горд и счастлив. В эту ночь Хозяйка Роя приходит ко мне. Она стоит передо мной, дразня невиданной сладостью. Я пока не могу различить ее облик, но этот запах!.. Этот невозможный, дразнящий, сладкий, сводящий с ума запах... Во снах я живой. Я не могу противиться искушению. Мою голову гладят руки, прекраснейшие, должно быть, руки... Но я уже ослеп. Когда требуешь себе хотя бы немного яви, мысленно проходишь все стадии Превращения - отключаются чувства, слух, зрение... В какой последовательности в этот раз? Когда я принял шприц из рук возлюбленной, я не запомнил - слишком уж я был счастлив. Сейчас опасно. Опасно. Я должен измениться. - Я могу сделать тебя живым - говорит она. - Мои семена летят по всему свету, и боль, которую они дарят - это боль воскрешения. Не все могут войти в Рой, чтобы начать новую жизнь. Укус изменит твое тело, Я молчу, завороженный. Теплые руки гладят меня, напоминая о временах иной жизни. Я чувствую тепло. Живой - я, счастливый - я, правильный - я. Да, я сейчас нужен и полезен, а выполненная работа дает мне глубокую, спокойную радость. Это свойство моей души. Я и до смерти был очень счастлив. Никто не знает, как живая смерть действует на таких, как я - крутится в моей голове, и, пока руки царицы доставляют мне величайшее наслаждение, касаясь моих рук и шеи - я размышляю. И только на грани, там, где мертвое соединяется с живым, крутится мысль - о боги мои, пускай это продлится еще, как долго, как долго это продлится... Но царица ос - не моя возлюбленная. Я не обязан жизнью царице ос. Внутренности живых превратятся в труху. Но мои? Мозг живых изменяется, и если врач не проведет тонкую биохимическую манипуляцию, то бывший человек умирает в попытках вернуться в Рой. Но мой мозг, котором уже произошли необратимые изменения? Что будет с ним? Может быть, я смогу измениться снова? Ведь сейчас я чувствую, как живой человек, и... о, прошу тебя! Прошу, я уже прошу тебя! В этот момент приходит Изменение. Я не холоден, что вы. Разве я смог бы ходить, говорить, двигаться, если бы замерз? Мои руки - теплые. Мои ткани - не засохшая грязь и не обрывки плоти. У меня прекрасные способности к регенерации. Мои кости - целые кости, а не высохшие трубки. Именно поэтому я могу вырваться из терзающих меня когтей, в которые превращаются ее руки. Живому - больно. Живой закричал бы, испугался бы - и, несомненно, был бы съеден заживо, когда подействует парализующий яд. Но я, оставляя клочья тканей в лапах царицы ос, медленно двигаюсь к границе сна. - Мертвый! - шипит она. - Мертвый! Я не могу ее видеть, я слеп. Граница недалеко. Если бы можно было вытащить ее за собой на главную площадь, полную вооруженных солдат, если бы у меня было хоть какое-то оружие, кроме себя!.. Если бы... если... Яростно отбросив царицу в глубину сна, я пересекаю невидимую черту. Открывшиеся глаза заливает то, что заменяет мне кровь и пот, комната в черных отпечатках моего тела - меня швыряло туда-сюда, пока царица играла с огнем, добиваясь моей благосклонности. Меня переполняет глубокая печаль, все понимающая, ясная печаль, которая мертвым заменяет горе. Я перешагиваю порог возлюбленной и падаю у ее кровати. Она просыпается, глядя испуганными огромными глазами на меня, изодранного когтями преступницы. "Я прошу тебя..." "Прошу, я уже прошу"... Отчаяние пробивается с той стороны жизни, подсказывая выход. Она опускается на пол и берет мою голову к себе на колени. Ее руки - не длиннопалые, не узкие, и у нее вовсе не аристократические ладони, а на правой руке - представляете себе, мозоль. И царапины. И след на пальце от рашпиля. Он чертит руны на моем лбу. - Сейчас... - шепчет она. - Сейчас я тебе помогу... Ох, черт, кто же это сделал... - Приласкай меня - говорю я, с трудом ворочая яз