озлюбленная поет. Она мурлычет, проверяя результаты тестов, ругая учеников, надевая лабораторный халат. Она поет всегда, и ее песня шепотом отзывается во мне. Многие студенты влюблены в нее, как и я. Она приглашает меня к ним, и я провожу два часа, смешивая кислоты. - Татьяна Валерьевна, а правда, что он живет с вами в одной квартире! - Ух ты, личный покойник! - Да молчи ты! Татьяна Валерьевна, он вам за хлебом ходит? - Он работает со спасателями - холодно отвечает возлюбленная на вопросы. - Я вожу его с собой в Добровольный институт и в Поле. Он незаменим для заданий и экспериментов полицейского управления, на встречах вудуистов и при борьбе с гробокопателями. Он может работать на самых тяжелых работах, только не в космосе. - Почему? - В космосе нет связи с землей. Там действуют другие околомагические силы. Но он может существовать столько, сколько не проживет даже космонавт. А самое главное - и тут она берет меня за руку - это человек, совершивший подвиг. Он отдал жизнь во имя науки! Я горд и счастлив. В эту ночь Хозяйка Роя приходит ко мне. Она стоит передо мной, дразня невиданной сладостью. Я пока не могу различить ее облик, но этот запах!.. Этот невозможный, дразнящий, сладкий, сводящий с ума запах... Во снах я живой. Я не могу противиться искушению. Мою голову гладят руки, прекраснейшие, должно быть, руки... Но я уже ослеп. Когда требуешь себе хотя бы немного яви, мысленно проходишь все стадии Превращения - отключаются чувства, слух, зрение... В какой последовательности в этот раз? Когда я принял шприц из рук возлюбленной, я не запомнил - слишком уж я был счастлив. Сейчас опасно. Опасно. Я должен измениться. - Я могу сделать тебя живым - говорит она. - Мои семена летят по всему свету, и боль, которую они дарят - это боль воскрешения. Не все могут войти в Рой, чтобы начать новую жизнь. Укус изменит твое тело, Я молчу, завороженный. Теплые руки гладят меня, напоминая о временах иной жизни. Я чувствую тепло. Живой - я, счастливый - я, правильный - я. Да, я сейчас нужен и полезен, а выполненная работа дает мне глубокую, спокойную радость. Это свойство моей души. Я и до смерти был очень счастлив. Никто не знает, как живая смерть действует на таких, как я - крутится в моей голове, и, пока руки царицы доставляют мне величайшее наслаждение, касаясь моих рук и шеи - я размышляю. И только на грани, там, где мертвое соединяется с живым, крутится мысль - о боги мои, пускай это продлится еще, как долго, как долго это продлится... Но царица ос - не моя возлюбленная. Я не обязан жизнью царице ос. Внутренности живых превратятся в труху. Но мои? Мозг живых изменяется, и если врач не проведет тонкую биохимическую манипуляцию, то бывший человек умирает в попытках вернуться в Рой. Но мой мозг, котором уже произошли необратимые изменения? Что будет с ним? Может быть, я смогу измениться снова? Ведь сейчас я чувствую, как живой человек, и... о, прошу тебя! Прошу, я уже прошу тебя! В этот момент приходит Изменение. Я не холоден, что вы. Разве я смог бы ходить, говорить, двигаться, если бы замерз? Мои руки - теплые. Мои ткани - не засохшая грязь и не обрывки плоти. У меня прекрасные способности к регенерации. Мои кости - целые кости, а не высохшие трубки. Именно поэтому я могу вырваться из терзающих меня когтей, в которые превращаются ее руки. Живому - больно. Живой закричал бы, испугался бы - и, несомненно, был бы съеден заживо, когда подействует парализующий яд. Но я, оставляя клочья тканей в лапах царицы ос, медленно двигаюсь к границе сна. - Мертвый! - шипит она. - Мертвый! Я не могу ее видеть, я слеп. Граница недалеко. Если бы можно было вытащить ее за собой на главную площадь, полную вооруженных солдат, если бы у меня было хоть какое-то оружие, кроме себя!.. Если бы... если... Яростно отбросив царицу в глубину сна, я пересекаю невидимую черту. Открывшиеся глаза заливает то, что заменяет мне кровь и пот, комната в черных отпечатках моего тела - меня швыряло туда-сюда, пока царица играла с огнем, добиваясь моей благосклонности. Меня переполняет глубокая печаль, все понимающая, ясная печаль, которая мертвым заменяет горе. Я перешагиваю порог возлюбленной и падаю у ее кровати. Она просыпается, глядя испуганными огромными глазами на меня, изодранного когтями преступницы. "Я прошу тебя..." "Прошу, я уже прошу"... Отчаяние пробивается с той стороны жизни, подсказывая выход. Она опускается на пол и берет мою голову к себе на колени. Ее руки - не длиннопалые, не узкие, и у нее вовсе не аристократические ладони, а на правой руке - представляете себе, мозоль. И царапины. И след на пальце от рашпиля. Он чертит руны на моем лбу. - Сейчас... - шепчет она. - Сейчас я тебе помогу... Ох, черт, кто же это сделал... - Приласкай меня - говорю я, с трудом ворочая языком. - Мне грустно. Грустно. Тошно. И она гладит, гладит мое здоровое плечо. Починка длится недолго. Когда на следующее утро мы идем, уже здоровые, по коридорам института, к возлюбленной подбегают молодые практикантки: "Татьяна Валерьевна! Как он себя чувствует? Татьяна Валерьевна, он цел?" На меня работает целый отдел, мне зашили раны и починили нос, и я в какой-то степени горд этим. На грани, там, где сходятся миры, я иду с возлюбленной по цветущему лугу. Она одета в белое платье, и вокруг весна... Скоро мы будем дома, скоро... - Ковбой! - кричит Шеф, выныривая из-за поворота. - Ах, здравствуйте, Татьяна... Ковбой, ты срочно мне нужен. - Но у нас же дела - как-то беспомощно говорит возлюбленная. - А вы собирались посидеть с ним в кафе? - ерничает капитан. - Или, может, сходить на танцы? У нас два трупа, и на сегодня нужен Ковбой. А вы мне тут реверансы устраиваете. - Но мы... - и тут она краснеет. Шеф озадаченно смотрит на нее. Я тоже ничего не понимаю. - У меня надо спросить разрешения! Это мой объект! - Какой он вам объект... Нормальный, логичный человек, не то, что мои оболтусы... пошли, Ковбой. И мы идем. - Шеф, что за спешка? - Ну ты и наворотил дел... - обиженно говорит Шеф. - Ты же его убил! - Он был мертвый. И даже не человек. - Но ты обязан был сообщить об этом! Я останавливаюсь. Да, должен был! Я виноват. Но я могу обойти правду. - Околомагические проблемы, шеф... Я был зачарован. После этого у меня не действовала рука, и... - Ах, да... Шеф тушуется. Мы проходим сквозь длинный строй расступившихся первокурсников и подбегаем к двери медпункта. - Она тебя требует - нерешительно говорит Шеф. - Иди. - и толкает меня в спину. Шефу знакома нерешительность? Я открываю дверь, и мне навстречу встает девушка. Девушка не так красива, как возлюбленная, но будь я живым, я бы, наверное, ахнул. Она черноволоса, высока, с огромными глазами и тонкой талией. Красота имеет очень большое значение после смерти, и я стою молча. Мне очень жаль. Она бросается на меня. Через несколько минут я держу ее над головой и слышу визг. Совершенно обычный девичий визг с просьбами отпустить. - Что это было, Шеф? Вы готовите мне испытания? Шеф растерянно вытирает мокрые ладони о китель. - Мертвые тоже шутят... А почему она нормальная? Я опускаю девушку на пол, гляжу ей в глаза и прижимаю палец к губам. Она всхлипывает и замолкает. У меня еще не до конца приклеились ко лбу лохмотья кожи. - Не заражена... - говорю я после осмотра. - Не мертвая. Здоровая. - Она видела сны, а потом свихнулась - озадаченно говорит врач в рваном халате. - И все время просила показать ей Ковбоя. Меня осеняет догадка. - Кажется... Шеф, вы поняли мою мысль? Я сейчас почти живой. - Это связной, Шеф! Шеф бледнеет. Наша теплая компания расположилась в одной из аудиторий. Возлюбленная хмурится и морщит нос. Оксану, одержимую несчастную девицу, просто трясет. Шеф задумчив. Связной рассказывает невероятные вещи. Связному кажется, что царица ос - не великое и могущественное создание, а стерва, стерва!.. Царице нужен временный царь, а не уйма рабочих насекомых. Царице нужен объект, в который она может поместить отложенное яйцо, и личинка будет развиваться. А она, связной, влюблена в Ковбоя. Она знает нескольких человек, которые пали, не выдержав осиной атаки, и на их месте сидят осы. Осы, осы... Это пережить довольно трудно. мне хочется даже смеяться. Разве меня можно любить? Я же мертв... Но ведь и они мертвы, говорит связной. Осы съели их. Личинка поедает не тело, а душу. Я могу показать, кто.... Я могу... Я... А ведь если бы царица не воспылала желанием и не кричала о нем, то она, связной, и не услышала бы. И знакомая оса не похвасталась бы ей, зная, что когда Ковбой был жив, его любили. И не укусила бы ее, Оксану. И теперь она, связной, скоро умрет, но для того,чтобы стать такой же, как Ковбой, просит дать ей эликсир. И тогда они будут вместе, и ... и... Некоторое время мы молчим. Возлюбленная думает очень быстро, быстрее, чем девушка встает со стула, решение уже найдено. - Готовьте лабораторию - распоряжается возлюбленная. - Нет, не для эликсира. Ее нужно спасать. Девушка издает истерический вопль. Шеф хватает ее за руки. Возлюбленная кашляет. - Ковбой, спать. Я роняю голову на руки. Они правы. Стоит мне заснуть, и я на грани. Грани тонки. соскользнешь - и куда попадешь? Но меня тянет, тянет с такой силой, что я исполняюсь любопытства. А где царица, Ковбой? А царица уже здесь. Все иллюзии исчезли, и теперь она стоит передо мной. Она действительно прекрасна. Она тонкая, рыжеволосая, высокая, изящная. У нее нос с горбинкой и веснушки, и пахнет от нее весной. Весной. На ней короткое платье какие-то пастельных цветов - я сейчас ослеплен светом и плохо различаю цвета - ожерелья, тонкие драгоценные браслеты и бусы, бус