В ее теле было несколько новых, ранее не установленных деталей. Новые суставы рук. Новая кирасная защита грудной клетки, целиком сделанная из новомодного кевлара, а не из рассыпающегося армированного пластика. Нервы в левой руке. И, наконец - серебряная пластинка, запирающая затылок.
Она не помнила, как.
Когда до окончания безопасной зоны оставалось около минуты, она вспомнила, зачем.
Я была повреждена - проговорила она про себя, чтобы записать информацию вслух. - Мне нужено было прятаться и меняться. Я была повреждена и, наверное, еще буду повреждена. Но я с этим разберусь. Я знаю, как. Мне мешают эти, от которых нужно прятаться. А мне нужно знать, кто... Знать, кто... Чего от меня хотят... Кто это сделал.
Знание закрепилось.
Теперь она могла продлевать этот эффект бесконечно, ее больше не качало - любой более-менее структурированный рисунок или выложенная плиткой улица становились для нее безопасны. Она вздохнула, испугавшись этого - зачем ей еще один вздох? - и проверила метод.
Раньше она была не одна (не одна? Это замечательно!) Вначале все они были способны испытывать страх или радость.
Но не все это, не то, что она теперь умела. Не все это.
Двадцать пять... Тридцать пять... Опять двадцать пять... Нет, это устойчивое выражение в здешнем русском языке. Двадцать. Шагов. Двадцать.
Так будет точнее.
Какая-то собака опять облаяла ее, и она пробежала несколько шагов, испугавшись и толкнув нескольких человек - неужели опять эти?.. Неужели все собаки - их проводники?.. Но нет, обычная болонка с накрученной челкой и бантиком... как их зовут?.. Как их всех зовут?..
Собачий лай. Страх смерти. Радость. Тревога. Два часа в фоновом режиме, два часа...
Она пересчитала новые умения. Страх. Первым был страх (и языки голубого огня). Счастье. Вторым было счастье. Данные о счастье были необычными. Она перебрала имеющуюся информацию и, удивившись ей, отложила в сторону. Что еще?
На свет, проливающийся между липами. Медленно. Двадцать шагов в минуту. Двадцать. Для баланса, пожалуй, можно отклоняться в разные стороны...
Тетя, ты чего танцуешь? - закричал ей мальчик. - Тетя, давай потанцуй!
Стыд. Удивление.
Стыд был одной из важных вещей. Раньше его не могло быть. Данные?..
Тревога. Красная лампочка на фабрике. Фабрика... стойте, ведь человек - это фабрика эмоций. Но я - не фабрика, я даже не человек...
Кто я? Кто я такая? Теперь, когда нужно знать, отчего включается индикатор тревоги, я могу его включить сама?
Об этом я думать не буду, только сделаю. Это проще. А что это? Радость?
Может быть, радость. Радость была простой эмоцией, которую вызвать легко. Но она не припомнила ни одного момента, когда ей удавалось сбежать от них с помощью радости. Только с помощью страха. Значит, это страх - вещь спасительная.
Оставалось понять главное. Умения возникают из событий и задатков. Так откуда у нее взялось это спасительное умение - испытывать страх?
Когда люди вокруг начали двигаться в такт невидимой, еще не расцвеченной блеском музыке, она восприняла это как естественное поведение людей. Нет, подумала она полусекундой позже, нет. Это не... Ах, нет. (В другой книге говорили «ах, нет» , и после этого всегда происходило что-то интересное).
Длинная трель саксофона проплыла на свет.
Для нее это было так же видимо и осязаемо, как дыхание.
Люди танцевали, сбиваясь в кучки на дорожке и расходясь в стороны. Ее шаги ускорились. Сорок пять... Кто-то толкнул ее. Лучше сбавить ход, пока не начал нарастать страх, ведь успокаиваться так удобно. Удобно? Есть ли такая эмоция, как «удобно»? Что это? Что теперь делать с незнакомым телом, в котором она живет и жила?
Сорок. Светло. Темно. Сорок три.
Впереди замелькали липы, заблестел пруд, музыка зазвучала громче, и на берегу, на фоне Сатирикона, выросла фигура музыканта - музыканта странного, рыжего, как клоун, с намалеванным белым знаком на щеке. Он был очень худ, одет во все белое, и перед ним на песке лежал футляр от саксофона.
Музыкант медленно поднял инструмент, поднес мундштук к губам и сделал первый выдох. Ая увидела, как рассыпались по траве блестящие сталью шары овеществленного звука.
И Ая остановилась.
Про контору и осиное гнездо
Мирон спал и спал. И еще бы спал, да не получилось.
Вписка дрыхла мертвым сном, угорев после долгих разговоров, Перепел храпел, потому что медитация перешла в сон, а Мирон просто спал. Он бы проспал на работу, если бы его не разбудил стук в дверь. Он медленно вылез из кокона, оторвался от подушки, очень медленно, перешагивая через спящих, подошел к двери и еще медленнее, чтобы не было так страшно, заглянул в глазок. Ничего не произошло, только некоторые в спальниках на полу повернулись с боку на бок, пробурчали нечто невнятно-ругательное и заснули. - Откройте! - Что такое? - хриплым голосом сказал Мирон. - Это жильцы! Из 55-й - истерическим женским голосом сказали снаружи. - У меня важная информация, откройте. - Какая важная информация? - вежливо спросил Мирон, пытаясь не допускать в свою речь никаких лишних неопределенных артиклей. - Батареи не топят! - возмущенно ответили снаружи. - Нам нужно еще пятнадцать жильцов для срочного совершения обряда! - Какого обряда? - офигел Мирон. - Вызова ремонтника из РЭУ! Мирон в ужасе отпрянул от глазка, через который все равно ни черта не было видно. По лестнице медленно удалились шаркающие шаги. Сзади хмыкнули. Там стоял только что проснувшийся Перепел. - Ага-а... - уныло сказал он. - Опять у них обряд... - Да блин! - возмутился Мирон. - Это у вас ролевики, что ли? Ролевики же, вроде, приличные люди, зачем будить соседей в семь утра? - Это не ролевики - нахмурился Перепел. - Это эзотерички из 55-й. Когда стояки текут или батареи не топят, они всех собирают в подвал, сантехника вызывать. - А больше ни у кого не получается? - Мирон вполне понимал ситуацию и мог прикинуть, сколько времени добирается до аварии вызванный из РЭУ ремонтник. - А чего в подвале? - Больше ни у кого не получается. Они сначала звонили и скандалили, а им отвечали "перебьетесь, никто, кроме вас, не жалуется". Тогда они изучили основы магии по какой-то популярной книжке и начали так вызывать... Мирон оторопело смотрел, как Перепел ищет носки и свежую тельняшку.