В другой руке было солнце.
Вергилий и Варфоломей
Нормальному человеку ничего "для выживания" не надо, ему, вообще-то просто жить хочется. Он прикладывает усилия, но жить ему оно не то что бы мешает. А выживание эту точку восприятия смещает. Поэтому, внезапно попав обратно в ситуацию, где все как обычно, но “выжить” почему-то сменилось на “жить”, нормальный человек имеет все шансы уехать крышей.
Поэтому Вергилий, путешествуя летом и постоянно засыпая в обнимку с Варфоломеем, чувствовал себя так, как будто внутри у него есть огромная, голодная батарейка, неустанно требующая электричества. Но он напрасно волновался по этому поводу. Электричества у Варфоломея хватило бы на целый город.
Сейчас они жили за городом, было хорошо, тепло, пожары им больше не грозили, и волноваться было вообще не о чем. Поэтому Вергилий начал говорить.
Он мог говорить долго, много, бессвязно, не слыша себя, размахивая руками, и очень от этого волновался. В эти минуты он больше не выглядел властелином подземной станции. Наружу выходила слой за слоем такая же бессвязная, больная, бредовая жизнь, и выражалось все чудовищным матом, перемешанным с жуткими жалобами. Спасало его то, что Варфоломей брал его зубами за шиворот новой рубахи, подаренной людьми в черной темноте, и утаскивал к себе, под защиту могучих лап. Варфоломей давно понял, что хозяин его временами чувствует себя плохо, и не обижался.
Люди в разноцветных шмотках, принадлежащие к разным фракциям и сообществам, были Вергилию знакомы еще по тем временам, когда у него ничего не было. Они были разные. Некоторые из них обходились с другими грубо, плевали в других людей с высоты мотоцикла и горазды были облить пивом ради смеха любого тощего парня вроде того, кем раньше был Вергилий. Но теперь им было не до того.
Рано или поздно любому мотоциклисту должен присниться кошмар - неуправляемое средство передвижения размером с танк. Варфоломей и был таким средством. Он вломился в речной лагерь ночью, своротив пару сортирных построек и помяв пол-стоянки, раскидал ошметки еще не собранного шатра и устроил в них гнездо. Утро наполнилось воплями ужаса, и некоторые перепуганные личности в панике покинули фест, нарушая ПДД и теряя респектабельность.
Варфоломей мирно спал, а на его спине, как младенец, спал Вергилий. Вергилий давно не был грязным, изнуренным и бездомным. Он имел священное право храпеть где угодно. У него было личное чудовище.
Самый смелый выглянул на шум из палатки, подавился утренним пивом и обматерил всех в три слоя, после чего решительно влез в штаны и гриндера, пригладил патлы и зашагал на встречу с неведомым.
Неведомое проснулось, рыкнуло и разбудило хозяина.
Хозяин проснулся и почесал за ухом Варфоломея, называя его ласковыми словами.
Народ медленно вылезал из палаток, проверял аппараты, отливал и аккуратно после того располагался кругами - сидя лицом по направлению движения, к чудовищу, к неизвестному хозяину этого кошмара.
Кошмар взрыкивал и бил хвостом, но после успокоился.
Лысый дядько размером с два Вергилия осторожно приблизился к ним, бряцая амуницией. Лысый дядько спал, очевидно, в ней.
- Это твое все?...
- Мое - солидно ответил Вергилий. - Мой транспорт. У вас что, со своим транспортом нельзя?
- Мужики нервничают - глухо проворчал лысый дядько. - Убери.
- А ты заставь - улыбнулся Вергилий. - У меня там дом, где я припарковался.
- Роооо... - подтвердил Варфоломей, и запахло сероводородом.
Близлежащие, стоящие и сидящие посмотрели на его морду и постарались отползти поближе. И чудовище, и его полуголый хозяин вызывали разные мысли - например, выползти отсюда поскорее.
- Что вы так испугались-то? Его зовут Варфоломей - серьезно сказал Вергилий, стоя в позе Наполеона и скрестив руки на груди. - Он иногда ест людей. Но не сегодня.
- Иди отсюда - сказал бледный лысый дядько и зажмурился.
- Лучше пива дай - ответил Вергилий. - У вас тут есть люди с классическим образованием? Выпьем, няня, где же кружка?
- А держать эту тварь кто будет, тоже Пушкин?
- Да ну на.. - раздался тонкий голос из задних рядов. - Люди, у вас глюки или как?
Из толпы вылезла помятая девица в косухе больше нее самой и вышла на поляну.