Вергилий читает стихи
А давай постоим на просторе - предложил Виталий. - Как Герцен и Огарев.
Они пробирались к столице тайными тропами, безлюдными ночными окраинами шоссе, обходя заправки и ночуя в заброшенных домах.
Вергилию, полуголому, но сильно поздоровевшему, была гостеприимными хозяевами стойбища на Эльбе выдана куртка, а Виталий, вылезший со станции и не захотевший пользоваться метро, привычно оставался в лохмотьях, правда - уже льняных: что до ящера, то Варфоломей и так себя хорошо чувствовал. Они шли пешком, оставив подземное хозяйство на Васю, пришедшего в полный разум, и мироновских друзей - уж очень хотелось летом побродить по бездорожью в компании великолепного зверя, чихая на все и не заботясь ни о чем.
Через месяц, черной ночью достигнув МКАДа, Варфоломей протрубил победный клич и через туннель вошел, покачиваясь, в пределы Москвы. Длинный зеленый хвост волочился за ним.
На кладбище все было по-прежнему, и Виталий не захотел прощаться с соседями. Им предстояло более важное дело - они шли прощаться навсегда. Когда солнце встало, они пожали плечами и посмотрели на город.
Нет - ответил один.
Да, конечно, нет - ответил другой. - Мы как раз на Якиманке.
Машины гудели, свистели гуляки, но никто не собирался их останавливать. Как Варфоломей прошел через парк Культуры, ухитряясь оставаться неопознанным для гуляющей толпы, им было неведомо. Но судьба в тот день оставила им сколько угодно места для внутреннего сосредоточения - не было ни просьб покататься на надувном драконе, ни полицейских свистков.
- Мы не будем прятаться - кивнул ему Вергилий.
- Да - прорычал Виталий. - Это должно быть обязательно так. На гору последний раз восходят во всем величии.
Варфоломей медленно прошел по набережной Яузы, вызывая восхищенные вопли детей и мам с колясками, распугал бегунов и танцоров, бросил взгляд на золотые мозги над Академией наук, мотнул хвостом и двинулся по направлению к Великой башне и смотровой площадке.