не резать ей белый бинт
Ах, как бы ветер не стих
И кто нас в списки внесет
Ты много умней других
Мне кажется, это все
Ты там на меня глядишь
из-за зеленых оград
За тысячей разных правд
На тоненьком берегу
Бедняга большая мышь
С ладошку размером брат
Я памятью небогат
Но делаю, что смогу
Я вряд ли такой, как он
мне вреден электроток
Копаю большой каньон
На место кладу цветок
Я гордый, как адмирал
На фоне большой травы
нельзя остаться живым
Когда ты все потерял
Но тик-так, человек - не клон
Проснись и выбеги вон
Ты больше не Элджернон
ты больше не Элджернон
Молодежь зааплодировала.
Старики поправили подпругу, Варфоломей закусил удила, и вся троица отчалила от мирной пристани, где прошла когда-то молодость, а потом не было ничего; два человека - в лохмотьях и полуголый - оба в здравом уме и твердой памяти, и огромная зеленая ящерица - топ-топ.
Топ-топ.
И притихшие самокатчики долго смотрели им вслед.
Клиника
Татьяна Валерьевна сидела в коридоре, уставившись в стену. Теперь сюда был нужен пропуск. Странно получать пропуск туда, куда много лет просто прилетаешь верхом на кошке или осиновой ветке. С ума сошли, где бы они без нас были?..
Делать было нечего, разве что перекладывать вещи в сумке. Хотелось вышивать, но вышивки с собой не было.
Недалеко шумели поезда станции Яуза.
В сумке лежали документы на Ковбоя, медкарта Ковбоя, паспорт на управление техническим средством на биологической основе. Она закрыла сумку и откинулась на спинку дивана.
Сегодня даже летать сил не было - и вообще, надо было ехать на машине, а не на метро. Метро было похоже на пещеры и чем-то успокаивало. Она вспомнила, как еще не измененный Ковбой поступил, как настоящий почитатель, и подвез в маршрутке какую-то бабку, заплатив ей за место, так как бабушка опаздывала. Бабушка назвалась ясновидящей и попросила у него номер телефона. Сегодня, пять лет спустя, она действительно позвонила на телефон, принадлежащий Ковбою, и сказала Татьяне, что плохой человек подложил иглу в рваную подушку, на развод.
Татьяна действительно зашивала подушку не раз, и чуши всякой там накопилось намерено, а один раз чуть не забыла иглу внутри. Хотя - какой такой у нее развод? Они с бабушкой просто уточнили подробности и хорошо поговорили.
Незадолго до того ее остановила учительница-землячка родом с Дальнего востока, которой нужно было быстро доехать на метро Динамо. Она рассказала ей всю свою жизнь, подарила маленький томик Мопассана и поделилась своим телефоном, но Татьяна его тут же забыла. Сейчас было жаль, что забыла, так как две общительных, случайно встреченных дамы могли теперь познакомиться, и ювелирный по красоте процесс передачи данных состоялся бы так, как это было, видимо, кем-то задумано.
Продолжались работы по проекту «Д» - причине того, что ей последнее время досаждали и заявлялись на работу странные люди неприметной наружности - где все шло к воплощению уникального искусственного интеллекта, носившего несуразное название Дисклеймер. Программисты института ради смеха предлагали написать его целиком на Андроиде, но вернувшийся Зеленый - о боже, эта заросшая рыжим волосом личность лет сорока - оказался не на шутку умен, и из Америки был в кратчайшие сроки выписан им друг по фамилии Свифт. Из-за стремительности действий и решительности подхода этот Свифт был перекрещен специалистами в Стрижа, по принципу прямого перевода с английского. Хамил он так же увлеченно, как программировал. Витина мечта сбывалась на глазах, только выглядела теперь как-то совершенно непохоже на робота. И даже на искусственный интеллект.
Еще что придумал, что ли... Тут одного фокуса с утечкой информации для спецслужб хватило, чтобы началось что-то не то. А с тех пор, как им с Ковбоем орден дали, в институт зачастили глупые люди, отводи им глаза, хоть бы в лабораторию никто не впустил. Неприятности пережить можно, главное, чтоб работа не останавливалась, а вот Витю пережить... Глаз за ним да глаз.
- А ко мне опять ваша девочка приходила - отвлекая Татьяну от важных размышлений, в ухо ввинтился резкий голос стажерки Ниты. Татьяна поморщилась. - Ну, расскажи.
Рассказ Ниты
Она приходит ко мне опять, как последняя дура.
Положено считать, что я все время занята, хотя я ничего особенного не делаю - то записываю в журнал время выдачи лекарств, то читаю, то просто сплю носом в стол. Время идет медленно, все вокруг однообразно, но это ж дети! С ними надо строго.
А она приходит, как будто я ей подружка.