- У меня тоже она болит.
- Третья рука?..
- Ага - уточнил мужик. - Чтобы деньги передавать. - По-русски он говорил не так тяжело, как Алиев, но хуже, чем нитина мама, и даже пытался шутить: - Я уже как робот, скоро четвертую отращиваю.
- Аааааааа зачем? - Нита переводила взгляд с одного на другого и хлопала глазами.
- У меня туристический автобус, я у вас просто следующий в очереди. Мне две руки надо, деньги защищать.
К приходу доктора в кабинете на кушетке сидело рядком пять маршрутчиков, бойкий водитель и одна уборщица, которая пришла позже.
- Мне от приставаний защищаться нада - сказала она, сторонясь мужиков. - Там другое. Меня после них нада.
- О бооооже мой... - сказала Нита и начала оформлять всех.
Когда в книжки была поставлена последняя печать, мужики скопом ушли из кабинета, и самый высокий на прощание повернулся к ней.
- Это моя последняя медкнижка, я дом купил в Падмасковье. Семью выписал, заживу.
- Да иди уже - чуть не заорала она, но получилось только шепотом и другими словами - «хорошо, удачи вам, до свидания», как тогда, когда Нита работала промоутером прошлым летом. Студентам платили плохо, а улыбаться нужно было все время.
Испортилась клиника - вдруг подумала она - а почему испортилась, никто не знает... Добровольный институт теперь, гляди-ка, цветет и пахнет, а вот клиника-то...
- А почему?.. - спросила она у доктора, когда доктор отпустила уборщицу и начала рассеянно складывать карты в стопочку вместо того, чтобы отдать их обратно.
- Что почему? - вскинулась доктор. - Почему, по кочану?..
- Почему их остальные не заметили?..
- Да похрен им - зло ответила доктор, снимая халат. - Они их сотнями оформляют. Печать ставят, и все. Отнеси это в регистратуру.
- Но это... Почему?
- Мамедова! - неожиданно рявкнула доктор. Так, не по-обычному рявкнула, со значением.
- Что - Мамедова? - заорала в ответ Нита, чувствуя, что волосы становятся дыбом. - Чуть что, так сразу Мамедова! Что, вы думаете, что если я Мамедова, так я...
- А если ты здесь родилась, так ты думаешь, что по тебе не видно вот это все? - доктор обошла ее кругом и начала тыкать пальцем. - Это что? Это - что? Волосы, как пакля! Усы скоро вырастут! По тебе вообще ясно, что ты не русская, а обезьяна черная! Тебя вые... т такой же черный, вон, замуж за него иди, на кирпичный завод иди! Вымойся, б.. , сначала, а потом уже вопросы задавай!
- Да ты сука - вдруг неожиданно для себя сказала Нита. И вышла.
Доктор догнала ее в коридоре и развернула за плечо. Нита безучастно смотрела на нее, ожидая, что сейчас доктор ее зачем-то ударит. Но доктор ничего не сказала, а просто посмотрела на нее, дрожа накрашенными губами, выпустила и пошла дальше. Ее каблучки цокали все дальше, дальше, а потом затихли.
Я-то думала, оно хоть когда-нибудь кончится, а оно... А когда... А тут... Ой, только бы теперь не замуж. Ладно, я уже взрослая девочка.
Нита достала из сумки красненький телефон, набрала номер и сказала:
- Мама... Мам, ты только не переживай, но я так больше не могу. Мам, из меня тут доктора не выйдет, я... Они... Мама...
Александр Валерьевич
Александр Валерьевич проснулся от тревоги.
Он потер кулаком глаза, поднялся с постели, оделся и побрел в ванную. По дороге заглянул за окно - нет, нигде не пилили кусты сирени, не грабили прохожих и не вопила сигнализация. Должно быть, опять чувство долга. Как атмосферное давление пониженное, так всегда у нас чувство долга...
Обходя щиты, оставленные парнями с «Дикой мяты», он споткнулся о какую-то часть легкого кожаного доспеха и упал, стукнувшись лбом об вешалку и больно ударившись рукой об косяк. Что-то хрустнуло.
«Сломал запястье» - подумал Александр Валерьевич и почему-то - по инерции - потер лоб этой же рукой. Лоб резануло. Он посмотрел на руку, удивляясь, отчего такая боль не в ней, и увидел кровь.
«Ох ты, еще и порез»... Он попробовал встать. Болело еще и колено. Носовым платком он промокнул лоб, подождал, пока кровь не уймется, и аккуратно закатал рукав пострадавшей руки. Почему не болит? А вдруг?..
Под рукавом был треснувший пластик.
Он минуту смотрел на это, еще не понимая, что видит.
Затем он поднялся, дохромал до телефона и набрал телефон шпиона добрых дел.
- Витя - сказал он в трубку. - Витя. Я больше так не могу.
Трубка молчала.
- Витя, у тебя здесь есть скрытая камера?
- Есть - после неудобной паузы отозвалась трубка. Так обычно отвечают, когда хотели бы соврать, но врать нельзя.
- Тогда ты видел, что тут происходит. Витя, я...
Шорох в трубке. Просмотрел.