- Зачем ты его от меня уводишь? - спрашивала Татьяна. - Куда? Почему ты не хочешь со мной жить? - Я не сейчас хочу - помотала головой девочка. - Я после хочу. После этого. - Я... Как же так, ты же обещала, что ты будешь моей дочкой! - Ае было страшно смотреть на плачущую женщину старше четырехсот лет - слезы на таком лице пугают больше, чем ядерный взрыв в соседнем квартале. Хуже просто ничего не бывает, а деваться некуда. - Я на тебя оформила все документы, я тебя из больницы за этим забрала! - А это хорошо, что ты так сделала. Я тебя люблю. Только не могу с тобой жить. А у нас еще и свой дом есть. - Как же так... Татьяна совершенно оторопела. - Для кого же он тогда? Откуда он его взял? - А вот для него. - девочка показала на Ковбоя. - Он сказал, ему одна девочка нарисовала. Ему, Ниточке и мне. - Но я-то как? - взвыла Татьяна. - Я-то как?!! - Я тебя не бросаю, не бойся. Но давай у него будет свой дом, раз он из-за тебя умер. А мы к нему в гости будем ходить. А Нита будет его жена. Мама, давай? Ая видела, как у круглой женщины наворачиваются слезы на глаза. - Я ребенок! - торжественно подняла палец девочка. - Я не могу жить с мертвым героем, я вернусь. А ему теперь нравится Нита! Она добрая-добрая! Мама, ты согласишься, да? Да? Я просто сейчас с тобой жить не смогу. - Да... медленно кивнула маленькая женщина. - Давай, герой... Я... Я всех отпускаю... Но только почему сначала туда? Я тебя сейчас возьму и просто обратно заберу! Ты что, с ума сошла? Девочка задумалась. - Мама! Я хочу, чтобы ты тоже была добрая! А ты злая. Ты все время злая. Я его боюсь меньше, чем тебя. - Ага... - медленно сказала Татьяна и встала. - Я злая. Наверное, так надо. - Ковбой быстро кивнул. - Только не потеряйтесь там. Пожалуйста, пожалуйста, не потеряйтесь там! - Мама, ты что? Я ни в жизнь не потеряюсь! Я от тебя вообще никуда не потеряюсь! Только вылечись! Круглая женщина проводила их до дверей вагона. Ая видела, пока не захлопнулись двери, и даже сквозь двери, как она машет им вслед. Лишь бы девочка - вдруг членораздельно, хотя и не очень внятно сказал Маугли, как будто у него снова была собачья пасть. - Лишь бы девочка не заблудилась. ...Говорят, что с этих пор Нита ведет клинику в Подмосковье. К ней приходят разные клиенты, о которых она предпочитает не говорить. Неизвестно, как она управляется со всем сама. Девочка живет то с ними, то с мамой и наконец начала расти. Нита и Ковбой поселились там, где Кольцо пересекает Дмитровское шоссе. Бесконечные чарующие Развязки города великолепны. Особенно они великолепны на Дмитровском шоссе - еще новенькие, еще свеженькие, простенькие такие. Тоннель у Петровско-Разумовской для них особенно хорошо подошел. Говорят, что есть в городе старый инженер, влюбленный в развязки, который ночью тенью бродит по ним с блокнотом и бесконечно зарисовывает их бетонные арки. Но это всего-навсего одна из теней, танцующих на дороге. Ковбой и Нита хорошо понимают, что это такое - быть тенями, и никогда не обижают старого инженера, который ничем не хуже любого другого человека. Только у него нет тела, а так - все в порядке. АННА И АНИТА Темнота. Какой-то подъезд, где нет света. В темноте голос Аниты: - Ну и дура, чего ты добилась? Посвети мне, а то я вообще ничего не вижу. Анна, обиженно, из темноты: - А тут ничего и нет! Анита: - Это тебя , блин, нет! Нет тебя! А свет должен быть. Будешь капризничать, вообще ничего не будет! В темноте загорается зажигалка. Анита облегченно вздыхает. - Ну вот и ладно, а то развелось вас, паразитов... Научу жить... Жить научу... А потом начинается... Ладно, поехали. Раз, два, тр-р-р-р-рррррррри! Звучат бонги, перкуссия, потом основная тема - будто свет от зажигалки распространяется вокруг. На секунду вспыхивает пламя, и становится ясно, что это - свет солнца, возникают улица, стена и Анита, играющая на бонгах. На улице нет никого. Потом появляются люди. Они ведут себя, как всегда: проходят мимо, подают, не подают, но... Улица зеленее, свет ярче, трава гуще, и бонгам Аниты подпевает маленькая девочка из больницы, прислонившись к беленой стене. Обескураженная Анна сидит с другой стороны улицы, прислонившись к стене, и что-то увлеченно записывает, периодически поглядывая в зеркало. Девочке кто-то заплел растаманские дреды, и она напевает, весело покачивая головой, и перестук ладоней Аниты становится все быстрее: Испекли ковригу, Сдвинули квадригу... Умер как-то человек, Написавший книгу. Ждал поминок целый клан: Дел на всю ораву - Написать большой роман И издать во славу. Научить людей летать, Пусть руками машут, И навскидку посчитать, Где красивей спляшут - Вот письмо стихами Про гармонь с мехами, Про индейцев и воров, Про войну с вождями. Иногда молчали, Глядя вдаль по пыли - Там по синей пестроте Родственники плыли. А вожди в романе Плыли, как в тумане, И закапывали гроб С перьями в кармане. Сами эти инки Не ложились в цинки. Их укладывали те, Кто провел поминки.