Ая
Паника, которая тебя особенно не захватывает, даже полезна. Ая сидела и ждала, пока Мирей нарисует с нее портрет. У нее были теперь по-прежнему белые, только покрашенные до середины в зеленый цвет, волосы, зеленые глаза, которые она подводила просто-напросто фломастером, не боясь того, чего боятся настоящие, которым этого делать нельзя - и, все-таки - зеленые сережки. Ей казалось, что этого достаточно, и Мирей, которая нарядила ее в белое платье, вовсю восхищалась ее красотой. Красота? Это важно? А для чего? Марек и Борек прыгали рядом. Закончив очередной сеанс, Мирей подошла к компу, а Ая осталась сидеть на подоконнике. По всей стене висели незаконченные портреты. - У тебя уже так много заказов - удивилась Ая. - И выставка недавно была. А раньше - ни того, ни сего... - А я выросла - улыбнулась Мирей. - Не сидеть же все время в комнате? Мало ли чего бывает на свете, а расти всем хочется. Ая видела, как это происходит у нее в голове, и сказала об этом - перед глазами вставала картина, на которой танцевала на ветру веселая, зеленая весенняя ветка. - У меня в голове? - удивилась Мирей. - Мои ассоциации мало кому понятны. Ты просто рисуй. Она опять устроилась на подоконнике. Подмалевок уже был почти готов, когда в домофон позвонили . Мирей подошла к окну и посмотрела вниз. Там, внизу, стояла чем-то знакомая, очень полная длинноволосая женщина, которая держала за руку ребенка. Мирей обулась и спустилась вниз. - Мирей - сказала полузнакомая женщина. - Я Люба. Мне нужно к тебе .
В середине света
Мозаика на поляне сверкала после дождя. Над ней блестели паутинки, светились блуждающие огоньки, и рассвет сиял, как в первый раз. Чудо что за мозаика! Зеленый медленно-медленно, чтобы не двинуться умом от волнения, прокрался к середине узора. Ноги его ступали так легко, как будто он не был сделан из пластика и металла. Он достал последний радужный шарик и покатал его в пальцах. Потом достал из коробочки красный светящийся осколок. Потом отложил в сторону зеленый кусочек стекла - нет, это было не то. И, наконец, выбрал красный, а не радужный, не зеленый и не желтый. Он аккуратно поднес его к нужному месту и положил с большой осторожностью. В двух километрах от Междугородной над лесом поднялась вспышка света, легко озарила окрестности, мигнула и пропала.
Сборы
Гил печально пер на себе огромный рюкзак. Мирей загрузила в поезд Любу, Лену, Марека, Борика, рулон картин и себя. А потом расплакалась. - Что же это такое... - выдавила она сквозь слезы. - Мы ненадолго - мрачно сказал Гил. - Ну вот чего ты. Далось же тебе это желание всех увозить. Давай просто ее отправим, и все? Может, ни за кем больше и не пришли бы.
- Ты оптимист. Мирон видел дела похуже. - Это не паника - замахала руками Люба. - Они знают, где я и куда я пойду, и вас тоже знают. Пожалуйста, сделайте все хорошо. - Сделаю - ответила Ая. Она не стала никого таскать туда-сюда большими прыжками. Она добросовестно проводила всех до метро, пешком, чтобы можно было по-человечески попрощаться, предварительно скатав в тубус все мирейские рисунки, которые смогла унести. Все эскизы пришлось оставить, но Ая обещала, что еще за ними вернется. - Они даже не пугали - безучастно рассказывала Люба, когда поезд шел на пересадку. - Мы сидели вот так за столом, когда в дверь позвонили, и... У Мирей перед глазами встала картина: вот Люба и все ее четыре бабушки пьют чай, вот Лена просит себе коржик, а вот в дверях появляются два полиционера и говорят - у нас ордер на то, чтобы забрать вашего ребенка... - Мы в тот раз как-то отболтались - рассказывала она - часа два торчали впятером, и ни туда, ни сюда. Например, мы упирали на то, что они не имеют права сделать этого без представителя опеки, то, се, а они вообще не уходили... А когда они ушли, я сразу к тебе. Они же с первого раза не смотрят, куда мы идем, думают, что мы сидим дома и нам страшно. Меня дядя в машину запихнул, и уехали. - Больше не к кому? Больше никто не ответил? Нет, я не в том смысле, что... - Больше да - грустно сказала Люба. - Не все это любят, ты же знаешь. Слова "не все это любят" ввели Мирей в ступор. - А чем мотивировали? - спросил Гил. - Тем, что мы из той организации, где всем меняются, устраиваем людей на работу и вообще раздаем барахло? Это нам уже вменяли, пока что ничего не получалось.... - Да все проще. Мы все, по их мнению, ведьмы - ухмыльнулась Люба. - Занимаемся оккультной чепухой. Недавно поймали одну такую, а она не поймалась, и они злые. Ребенкам, видите ли, это опасно. Больше ничем не мотивировали. А ты, Мирей, как организаторша этого вашего проекта для бездельников, художников, обычных людей с маленькой зарплатой, разнообразного нефорья, никому не нужных одиноких мамочек, полного социального дна и таких подозрительных баб, как мы... - Короче, для всех подряд. - Ага-ага, для всех подряд, это же черт знает что такое... Короче, ты тот еще асоциальный элемент. - Да-а-а... - Гил посмотрел на нее с каким-то новым пониманием. - А мы-то... Они вытащили барахло и перетащили его через перрон. Подошел поезд и повез их на Междугородную.