Можно было и заслушаться. О, эта покупка бензина у проезжающих колхозных грузовиков! Увлекшись против воли даже этим ужасным рассказом - слишком уж хороши были подробности - Мирон в лицах представлял жителей райцентра, село, глухой угол, вдалеке город и завод, бескрайние поля - ни телефона, ни интернета, ни пива! - и слив излишка в канистру, и товарно-денежные отношения, и умение жить без денег, одной меной картошки на солярку... И горючее, горючее, конечно же! Горючее! Дикие люди! Что водка, что бензин! А ведь есть еще такая важная вещь, как импортные сапоги или хорошие помидоры, или тыквы... А стройка из ничего.. А дачи за заборами... А разрешения на строительство, которые надо было выбивать из нужных людей!.. Впрочем, главное, что машину никто не отберет. Теперь не отберет, что ты, никто-никто. А то, как этот чел получал в ГАИ номера для машины!.. Это был какой-то бешеный, ни на что не похожий трэш. Он решил, что, если выберется живым, когда-нибудь напишет об этом фантастический рассказ. Хотя, скорее всего, ему не поверят. Пока незадачливый водила рассказывал свою историю, жалуясь на нескладные времена, Мирон исподтишка осматривал сиденья. Удивляло то, что машина казалась относительно новой. Снаружи это была пластиковая поделка типа полу-шевроле, а теперь он начал замечать, что салон советский, квадратный. Все было несколько побитым, как будто на выходных тут покатались всей семьей, но замызганный салон был вообще непригоден для жизни: никаких следов того, что здесь ездили люди, не было. Хоть бы иконку на панель повесил... Хотя... какие тут иконки. Вокруг унылого мужика была его Бесконечная. Ни лишней тряпки, ни термоса, ни щитка от солнца на пассажирском месте, ни салфеток, ни китайской игрушки, качающей головой.... Надо всем царствовал водила со своей неизменной сигаретой в уголке обветренного рта. Скелет на заднем сиденье ухмылялся улыбкой шулера. - А тебя как-то можно отсюда оторвать?- спросил Мирон. - Может, под тобой кнопка? - Не... Нету... - О! А знаешь, что! Я знаю про такую кнопку... - и пошел по десятому круг давно отрепетированный рассказ о Казантипском реакторе. Водила слушал заинтересованно, но к середине рассказа начал увядать. Похоже, любого средства против рассеянности хватало только минут на десять. Заметив это, Мирон перешел на следующую дурку, о накуренных девушках с клоунскими носами, которые расстелили резиночку на дороге, но тут сам вдруг на середине рассказа забыл, о чем говорит. И водитель засмеялся. В этот момент машину качнуло. Трасса за бортом зашумела сильнее. Ага! - обрадовался Мирон и начал было травить анекдоты, но тут дядя оборвал его, махнув сигаретой: - Ты меня не разгуливай. Я уже два раза так переворачивался. Давай лучше про девок и баню. Если переворачивался, значит, кто-то его смешил и все-таки выбирался?.. Может быть, вот оно?.. Но в глазах водителя светилась такая настороженность, что Мирон решил отложить это на следующий раз. Кто же по доброй воле перевернется... Этот - точно не перевернется, да еще и мешать будет изо всех сил. Про девок и баню гнать было тошно. Мирон прокашлялся. - Слушай, а у тебя отвертки нет? - А поройся вон там - сказали ему сонно. - Только это тоже бесполезно. Вообще, догадался бы, что ли? Чем бы ты тут ни занимался, это все ИБД. - Чего? - Имитация бурной деятельности - пробурчал водитель. - Мне-то все равно. Следующие полчаса прошли в лихорадочном копании. В бардачке нашлась отвертка, и Мирон деятельно облазил с ней все углы. Скорость была идеальная, проклятая машина шла гладко и мягко, и ничто не тряслось и не качалось, только подпрыгивала челюсть у несчастного скелета. Окна не открывались. Щели были пригнаны так плотно, будто это ведро с гайками делали в Италии. А двери вообще будто штамповали из цельного листа, а внутрь поставили литые сиденья. На совесть собирал, видимо, этот бедный заводской вор. Вокруг был какой-то полный кошмар. Он еще несколько раз пнул дверцу, затем вынул из рюкзака нож и ударил крышу. Не пробивалось ни то, ни другое. - Это имущество! - восстал водитель. - Хорош скандалить! - Какое имущество, ...? - Казенное. - Да какое казенное, ерш твою мышь! Что у тебя, начальство есть? Зарплата есть? Ты сам эту машину покупал? - заорал Мирон. - Нет, и ты не покупал. Я собрал, своими руками! - Ага, вот это и собрал... Сидит тут, курит, пока я руки ломаю... Слушай, ну, хоть задницу-то подними! - Да иди ты! - оскорбился водила. - Бесполезно! Сам что-нибудь сделай! Пятый час прошел в молчании. Мирон дремал, пока его не вырвал из забытья визг "скорой" и мигалки за окном. Осоловело уставившись в окно, он увидел, как мимо пролетели стоящая боком машина аварийной службы, карета с красным крестом, толпа на обочине... Мужик, стоявший поодаль, ловил машину, прыгая и размахивая рукой, измазанной кровью. Увидев проезжающую мимо легковушку, он погрозил ей кулаком и исчез в толпе. - Почему мы не остановимся и не поможем им?- схватился за голову Мирон. - Почему?.. Водитель пожал плечами. - Бесконечная. Мирон опять надолго замолчал. На шестой час заточения все разговоры умерли. Оставалось смотреть вперед и не спать. Редкие вопросы были какие-то беспорядочные, словно его расспрашивали прицельно, что в этом году было нового. Единственное, что замечал Мирон - это что за окошком вроде бы посветлело. Трасса сзади уже не казалась черной и неприглядной, и огоньки машин, идущих сзади, расцвечивали ее новогодним сиянием. Какая дурацкая нынче елка, подумал Мирон и светски ответил на очередной вопрос, что, да, конечно, он не согласен с политической ситуацией в стране. Но коммунисты были хуже. - Да что ты понимаешь!- озлился водитель и закурил, комкая пачку свободными двумя пальцами. - вот раньше было, скажем так, хреново. Плохо было, а еще раньше- еще хуже. И за что народ голоснет в таком случае? Не знаешь? А за то, чтобы все было не хуже, чем вчера. Но все равно хуже. - Но ведь если все равно хуже, то хуже уже не будет!..- попробовал отшутиться Мирон. - стабильно ухудшается, все как всегда... - Молчи!.. Оптимист!.. Что б ты понимал! - водила прикурил от предыдущей. Мирон так и не понял, откуда берется очередная сигарета и очередная пачка. - Стабильность!..- он пыхнул в окно. - Вот этот ваш дядя-путя обещал стабильность. И чего? Нет никакой стабильности. И ты рассказывал, и этот... рассказывал, я ж знаю. Теперь я точно остановиться не смогу, негде мне. Никакие девяностые не сравнить с тем, сколько народу угробили в последние десять лет. Трасса медленно катилась мимо, обдавая борта волнами грязного снега. На несколько секунд у Мирона возникло жуткое ощущение, что они едут на тренажере, и он потряс головой, разгоняя мутную пелену. Впереди несколько прояснилось. Под очередной гирляндой светофоров выделился светлый участок дороги, который выглядел, как учебная площадка у автошколы - заезженный колесами, но непобежденный. Сам не зная, что с ним, Мирон истошно заорал, схватил водителя за плечи и толкнул вперед. Руль крутнулся, машина вильнула поперек рядов и въехала точно в центр. Водитель выматерился и попытался свернуть обратно, но Мирон держал крепко. Казалось, под рубахой крошится старое оргстекло. Не сбавляя скорости, о