вдруг на середине рассказа забыл, о чем говорит. И водитель засмеялся. В этот момент машину качнуло. Трасса за бортом зашумела сильнее. Ага! - обрадовался Мирон и начал было травить анекдоты, но тут дядя оборвал его, махнув сигаретой: - Ты меня не разгуливай. Я уже два раза так переворачивался. Давай лучше про девок и баню. Если переворачивался, значит, кто-то его смешил и все-таки выбирался?.. Может быть, вот оно?.. Но в глазах водителя светилась такая настороженность, что Мирон решил отложить это на следующий раз. Кто же по доброй воле перевернется... Этот - точно не перевернется, да еще и мешать будет изо всех сил. Про девок и баню гнать было тошно. Мирон прокашлялся. - Слушай, а у тебя отвертки нет? - А поройся вон там - сказали ему сонно. - Только это тоже бесполезно. Вообще, догадался бы, что ли? Чем бы ты тут ни занимался, это все ИБД. - Чего? - Имитация бурной деятельности - пробурчал водитель. - Мне-то все равно. Следующие полчаса прошли в лихорадочном копании. В бардачке нашлась отвертка, и Мирон деятельно облазил с ней все углы. Скорость была идеальная, проклятая машина шла гладко и мягко, и ничто не тряслось и не качалось, только подпрыгивала челюсть у несчастного скелета. Окна не открывались. Щели были пригнаны так плотно, будто это ведро с гайками делали в Италии. А двери вообще будто штамповали из цельного листа, а внутрь поставили литые сиденья. На совесть собирал, видимо, этот бедный заводской вор. Вокруг был какой-то полный кошмар. Он еще несколько раз пнул дверцу, затем вынул из рюкзака нож и ударил крышу. Не пробивалось ни то, ни другое. - Это имущество! - восстал водитель. - Хорош скандалить! - Какое имущество, ...? - Казенное. - Да какое казенное, ерш твою мышь! Что у тебя, начальство есть? Зарплата есть? Ты сам эту машину покупал? - заорал Мирон. - Нет, и ты не покупал. Я собрал, своими руками! - Ага, вот это и собрал... Сидит тут, курит, пока я руки ломаю... Слушай, ну, хоть задницу-то подними! - Да иди ты! - оскорбился водила. - Бесполезно! Сам что-нибудь сделай! Пятый час прошел в молчании. Мирон дремал, пока его не вырвал из забытья визг "скорой" и мигалки за окном. Осоловело уставившись в окно, он увидел, как мимо пролетели стоящая боком машина аварийной службы, карета с красным крестом, толпа на обочине... Мужик, стоявший поодаль, ловил машину, прыгая и размахивая рукой, измазанной кровью. Увидев проезжающую мимо легковушку, он погрозил ей кулаком и исчез в толпе. - Почему мы не остановимся и не поможем им?- схватился за голову Мирон. - Почему?.. Водитель пожал плечами. - Бесконечная. Мирон опять надолго замолчал. На шестой час заточения все разговоры умерли. Оставалось смотреть вперед и не спать. Редкие вопросы были какие-то беспорядочные, словно его расспрашивали прицельно, что в этом году было нового. Единственное, что замечал Мирон - это что за окошком вроде бы посветлело. Трасса сзади уже не казалась черной и неприглядной, и огоньки машин, идущих сзади, расцвечивали ее новогодним сиянием. Какая дурацкая нынче елка, подумал Мирон и светски ответил на очередной вопрос, что, да, конечно, он не согласен с политической ситуацией в стране. Но коммунисты были хуже. - Да что ты понимаешь!- озлился водитель и закурил, комкая пачку свободными двумя пальцами. - вот раньше было, скажем так, хреново. Плохо было, а еще раньше- еще хуже. И за что народ голоснет в таком случае? Не знаешь? А за то, чтобы все было не хуже, чем вчера. Но все равно хуже. - Но ведь если все равно хуже, то хуже уже не будет!..- попробовал отшутиться Мирон. - стабильно ухудшается, все как всегда... - Молчи!.. Оптимист!.. Что б ты понимал! - водила прикурил от предыдущей. Мирон так и не понял, откуда берется очередная сигарета и очередная пачка. - Стабильность!..- он пыхнул в окно. - Вот этот ваш дядя-путя обещал стабильность. И чего? Нет никакой стабильности. И ты рассказывал, и этот... рассказывал, я ж знаю. Теперь я точно остановиться не смогу, негде мне. Никакие девяностые не сравнить с тем, сколько народу угробили в последние десять лет. Трасса медленно катилась мимо, обдавая борта волнами грязного снега. На несколько секунд у Мирона возникло жуткое ощущение, что они едут на тренажере, и он потряс головой, разгоняя мутную пелену. Впереди несколько прояснилось. Под очередной гирляндой светофоров выделился светлый участок дороги, который выглядел, как учебная площадка у автошколы - заезженный колесами, но непобежденный. Сам не зная, что с ним, Мирон истошно заорал, схватил водителя за плечи и толкнул вперед. Руль крутнулся, машина вильнула поперек рядов и въехала точно в центр. Водитель выматерился и попытался свернуть обратно, но Мирон держал крепко. Казалось, под рубахой крошится старое оргстекло. Не сбавляя скорости, они влетели в середину развязки. Теперь Мирон ждал светлого пятна и не упустил его - оно сияло девственной белизной, как нерастаявший снег, и было точно там, куда нацелилась фура с двадцатитонным прицепом. Они успели. Мирон и сам не понял, когда поток превратился в узенькую речку, а шоссе в ослепительно-белую полосу, укатанную до состояния асфальтовой гладкости . Он отпустил водителя, упал лбом в панель и заплакал. Машина медленно ползла через веселое белое сияние по незнакомой дороге. - Твою мать!- выругался водитель и в сердцах двинул по клаксону. Остальные приветствовали его веселыми гудками. - Вот мало вас таких, которые в дело лезут, так теперь еще и мной рулят, куда им надо! Ишь ты... - Да мы же выезжаем! - зарыдал Мирон, как северная белуга. Слова в голову лезли совершенно детские. - Там солнышко-о! Рули давай! Вон туда, я уже знаю, нам туда, я помню, я вижу... - и он, захлебываясь страхом, показал пальцем вдаль, туда, где наконец вставало солнце. Водитель, прибавляя газа, мрачно посмотрел на бьющегося в истерике Мирона. В его глазах наконец появилось хоть какое-то любопытство. - А слушай...- наконец вытянул он, словно прилипшую жвачку.- а ты можешь сделать так, чтобы у меня здесь все ... Ну, хотя бы вокруг тепло было? А то я замерз совсем. - Так надо ехать за солнцем, прямо на солнце, и будет тепло - быстро откликнулся Мирон, стряхивая с себя чужой сигаретный пепел. Он перевернул на себя пепельницу, и это привело его в чувство не хуже, чем внезапное появление солнца. Водитель согласно кивнул, и машина взяла курс на желтое сияние. Первые три часа Мирон просто расслаблялся, радуясь, что больше не будет никакой кольцевой, но потом сообразил, что надо бы еще постараться. Чем яснее было солнце, тем злее был холод, а водитель озабоченно грыз мундштук, и его здорово шатало: даже сидя непросто справляться с такой работой. - Слушай - решительно сказал Мирон - давай я тебе опять помогу. - он опять стиснул водителя за плечи, а чтобы тот не сильно сопротивлялся, решил завести речь о вещах, ему не очень понятных. - Вот ты представь, сколько ты уже километров отмахал? - Тысяч двести - не особо задумываясь, сказал водила. - а то и триста. - Ну так вот!..- Мирон яростно искал взглядом желтые солнечные пятна на снегу. Хотя бы какое-то одно из них должно было быть больше остальных.- Так вот, значит, может быть, что твоя дорога распрямилась, словно лук, и забросила нас подальше. Земной шар круглый. если его обмотать шоссе, сейчас мы должны были бы быть на широте примерно Крыма. А это... - Охренеть!.. - заорал водитель, не выпуская руля. Колеса со стоном приземлились на песок. Дорога вела между пальм какого-то безумного цвета, в одно и то же время зеленых и рыжих. Она извивалась так, что трава по ее сторонам казалась еще более зеленой, а то и рыжей, чем была на самом деле. Между пальм стояли странные хижины, а с их крылечек приветственно махали руками чернокожие люди. - Хер его знает, где мы - уверенно заключил водитель - Это не Крым. Ты куда меня запихнул, путешественник во времени? Мирон посмотрел на водителя. Водитель посмотрел на Мирона и показал что-то одной рукой, не отрывая ее от руля. Потом все-таки отлепился от баранки, потянулся и потер руками лицо. Они проехали поселок и остановились на песчаной поляне, там, где не было ни одного человека. Поздним вечером на косе горел костер. Из деревни доносились тамтамы, а счастливый и сытый плодами незнакомых деревьев водитель сидел и объяснял ошалевшему Мирону свои взгляды на жизнь и политическую ситуацию: - Здесь ужас как хорошо, но ты понимаешь, братуха, я же негров не люблю! - А в чем дело? - не понимал Мирон. Он ничего ужасного не видел в людях черного цвета, поскольку где только не болтался в своей жизни, и не понимал, бывают ли такие проблемы у бывшего советского человека. - Вроде бы люди братья, что тебя не устраивает? - Да ты не понимаешь! - заводился нежданный собрат по путешествию. - они... Это... - Он бормотал, что это негры, они воняют, они нерусские чурки, они могут его и скушать, как в детской книжке, и, наконец, махнув рукой, признал свое поражение: - Я вообще сюрпризов не люблю. Это было уже хотя бы понятно, и Мирон, кивнув, спросил: - А чего тебе хочется-то? Водитель задумался. Он думал долго и наконец выдал военную тайну: - А знаешь чего? - Чего? - А чтобы ехать вот так и ехать, и чтобы вокруг красота постоянная... Счастья полные штаны! Мотыльки порхают... На заправках тетки бесплатно бензин наливают... Нет, это, не так... В общем, чтоб деньги всегда были. И тепло. И еда вкусная. И никаких негров. - Это что?! - Мирон подавился бананом. - Тоже? Как кольцевая? Как эта твоя Бесконечная?.. - Если ты так говоришь, то, значит, оно вправду и есть - потупился водитель. - Ну да, хреново та