Пойдем! - крикнул мальчик. - Пошли играть!
Такого Маугли обычно не делал, а вот - оказывается, можно было пойти с ним на тропинку, где рельсы, и играть там.
На самом деле рельсы шли через пустырь недалеко от станции Фили в сторону порта. Это был почти тоннель - с одной стороны - забор, с другой - старые-престарые тополя. Дома были совсем недалеко, и те дети, которые были достаточно смелыми и еще не очень заняты во всяких кружках и на занятиях, пришли играть с ними. Все равно в недавно снятых квартирах никто друг друга не знал, и поэтому никто не удивлялся - и незнакомый мальчик кидал свой мяч, а Маугли его азартно загонял. Посмотрите, как взвивается вверх огромная белая собака, ловя кожаный футбольный мяч! Спросите - это его собака? Похлопайте!
Если бы Маугли мог тогда думать о времени, которое шло для мальчика в другую сторону, то он бы понимал, что его время и время этого мальчика - как два тяжелых катка, которые могут столкнуться, ломая все, что между ними попадает. Катки катились неспешно, но неостановимо.
Их спасло то, что эти два течения времени просто не столкнулись, встретившись там, где начинался речной порт - это место близ Филей, куда шли рельсы, имело богатую и интересную историю, что и сработало для них, как дорожный знак. На какую-то секунду они разошлись так, как указывала стрелка. В конце концов, должны же быть какие-то дорожные знаки для течений и катков?..
Поезда тут ходили раз в полдня, и ничего страшного ни с кем не случилось бы.
Ловля и беготня продолжалась часа два, дети уже начали какую-то другую игру, и Маугли, заметив, что всем наскучило, как он ловит мячик пастью, решил уйти в кусты и все-таки превратиться. Может быть, это принесет еще больше радости, когда все станут окончательно свои?
Дети испугались, но странный мальчик велел им не бояться, а ощупать Маугли. И они ощупывали его тощие руки, задирали дырявую футболку, удивлялись, какой он грязный и что он не очень хорошо умеет говорить, да ну, наверное, просто говорит не по-русски, пробовали, понимает ли он их странные слова, а потом потащили его всей толпой в квартиру к самой старшей из девочек, где в отсутствие родителей запихнули в большую облезлую ванну. «Все равно у Равшаны мама сутки на работе» - сказали чьи-то младшие сестры. Мыл его мальчик с мячом, правда, он больше не притрагивался к воде, а командовал.
Маугли быстро одели в подходящую одежду - ее из дома принес самый младший, которого ждало за это не самое суровое наказание, если вообще мать заметит, куда делся узел со старыми тряпками - и приказали не болтаться где попало, а идти на чердак, почему-то оставшийся открытым в угловой пятиэтажке. В верхней квартире жили беспробудные алкаши, которым было плевать, кто лезет наверх в такое время, особенно дети. На чердак ему принесли драный матрас со свалки, он улегся на него и превратился снова. Это опять всех напугало, но теперь еще и насмешило.
Родители должны были возвращаться с работы. Дети из съемных квартир разбежались моментально, дети из обычных ушли уже давно, потому что их родители не вкалывали круглые сутки, а есть уже хотелось. А мальчик с мячом пожелал ему удачи и растаял в воздухе.
Через месяц Маугли уже говорил получше. На вопрос, сколько ему лет, он отвечал «десять». Дети, которые были не очень-то свободны, просто таскали ему еду, а дети, бывшие посвободнее, сами не имели, чем поделиться - бабушки у подъездов ворчали, что это дети почти заброшенные - но мальчик с мячом подзуживал их на такие дела, о которых они и не думали раньше. Например, осмелиться попросить маму покормить большую белую собаку.
Папы и мамы детей из съемных квартир относились к этому проще - у кого не было бабушки, тот играл в своей компании, покуда мама целый день возится с младенцем или готовит, а то и просто работает с утра до ночи. «Как будто они живут не в наши времена, а давным-давно, а во дворе у них коза и пеленки» - ворчали образованные бабушки. Другие семьи вообще вызывали у соседей желание ругаться, хотя мальчику с мячом непонятно было, почему они так ругаются, время мирное. «С гор приехали, обалдуи, чучмеки, гастарбайтеры»... - вторили дедушки и пьяные мужики. Впрочем, в его время было еще и поинтереснее.
Ни в какую «опеку» или милицию никто, тем не менее, не звонил. С ума сошли, еще и на детей стучать.
Мальчик с мячом мог сидеть с Маугли, сколько ему позволяла судьба - он был болен прозрачностью, такой неожиданно наступавшей прозрачностью, которая истончала его образ в секунду, если никто на него не глядел, и ему приходилось рассказывать как можно больше баек, анекдотов или еще каких побасенок, чтобы не пропасть. Его время шло своей дорогой, и Маугли был благодарным слушателем, так как не все дети, выбегавшие во двор в положенное время, могли ходить на соседний пустырь тогда, когда им вздумается, а без этого очень грустно становилось мальчику с мячом.