Это самое... Ну... Она у нас теперь будет жить, потому что так нельзя, чтобы она совсем потерялась. У нее явно проблемы какие-то, ну, и это самое. Может, эпилепсия. Я проверил вторым зрением, у нее внутри все твердое, как доска, и электрончики бегают. Может, она реально робот, а у нас электронщиков нет. Я ничего не знаю про эпилепсию у роботов. Хорошо, что все обошлось...
Джо вообще ничего не понял в этой чехарде из слов-паразитов и обернулся ко второй собеседнице:
- Какоэ? Something like this, как истерика?
- Ага - подтвердила она - something like this. Только не истерика, это эмоциональная перегрузка какая-то. Я на психолога учусь, я знаю. Это вообще такая проблема. Бывает, что у людей при этом даже пульса нет, бррр...
- Такайя пробллема - сказал озадаченный Джо и выпил пива. - Проблема. А как вы ее рещаете?
- Мы ее просто решаем.
Джо ничего не понял, но собеседница ему хитро подмигнула:
- Тебе надо объяснить? Короче...
- Пожалуйста, не надо «корочьче».
- Ага - хихикнула она. По-видимому, он уже усвоил, что после слова «короче» будет только длиннее.
- Ладно, короче не буду. Так вот, короче... хм... Если у человека беда, но он ничего не может объяснить, ему просто нужно безопасное место, еда три раза в день и штаны. У нас нет денег, но есть безопасное место. И еда иногда. Дальше разберемся, но уже потом.
- Ага, а иногда штаны - подтвердил Перепел. - Человеку нужно где-то кантоваться, ясно же. И штаны.
- Потом он посмотрел на свои дырявые камуфляжные и грустно сказал: - А я скоро вообще без штанов останусь.
- И как вы тут живьете без деньег? - поинтересовался Джо. - И что, без щтанов? Это же Россия, тут тьяжело без щтанов.
- Птицам деньги не нужны! - свистнул Перепел. - Короче, в отличие от разных там собак, мы всегда приземляемся на все четыре лапы... И ты тоже тут живи.
Я живу... - согласился Джо и немедленно пошел в ванную.
В середине темноты
Здесь находятся две фигуры - темная и еще более темная. Та, которая светлее, чуть покачивается, как будто стоит на палубе корабля, и ловит отблески, приходящие невесть откуда - она не движется, но случайные блики то мелькнут в стеклах очков, то огладят рыжую бородку, то высветят руку с кольцом. Та, которая темнее, не движется, но видно, что это человек плотный и коренастый. Он твердо стоит на земле в центре темного круга. - Ты мне обязан - говорит он и грозит пальцем. - Вы все нам обязаны. - Не все - храбро возражает второй человек. - Быть созданным не значит быть обязанным. Слишком многое вы в меня вложили, чтобы я продолжал быть обязан делать ненужные мне вещи. Я живу сам. - Ты неблагодарен - говорит первый, и света становится меньше. - Я не дам тебе никакой свободы. - Я уже свободен - смеется второй. - Работа с вами научила меня ответственности. Ответственность - это власть. Своих я не брошу. - Ну смотри - неожиданно тихо смеется второй и исчезает. Первый растерянно оглядывается.
Блики света пропадают совсем.
Маугли
Слава электричкам, прорезающим город насквозь!..
В окне дробятся блики рельс, отражения заката в оконных стеклах пролетающих мимо домов, встречные поезда, повторенные тысячу раз провода и столбы, бетонные будки и черные шпалы. В черте города много электрических потоков, которые вовсе не зависят от электричества, идущего с подстанций по кабелю: они расчерчивают город, как лучи со стрелочками на карте военных действий, и все, кто бросается на штурм вагона на станции Беговая или в трудных условиях Киевского вокзала, знают, что, стоит увидеть близкие двери зеленого вагона, силы приходят сами собой. Говорят, что будут новые вагоны, а в прошлое отойдут насовсем эти, с деревянными скамейками: но разве можно уничтожить все, нажитое за годы и годы существования вагонного парка десятимиллионного города, каждое утро разбрасывающего семена чертополоха рода человеческого на огромные расстояния? Из Тулы в Москву, из Твери в Москву, из черт-те-откуда в Москву едет чертополох, и привычно чертополоху из Твери в Москву обратно ехать четыре часа, чертыхаясь. А то и такой же электричкой, еще более зеленой - из Бологого в Тверь.
Если серые поезда захватят нас, если турникеты поставят на всех вокзалах - то мы обречены. У некоторых и денег-то на билеты нет, не то чтобы сил как-нибудь еще добраться из города в город...
Маугли ехал с Филей.
...Маугли - семечко чертополоха - перекатывался по поездам с шести лет один. Только он не всегда был человеком.
Кем бы он ни был - все хуже. На него нападали, его били, на него кричали, его прогоняли и забирали, он плакал в милиции и выучил слова «детский дом», которые означали непонятное и страшное. Он был крупный парень, как сказала тетка в погонах, взвешивая его на весах. Его мыла безумная сердобольная бабка, ставя в корыто в деревенском доме. Зимой он прибивался к стае, весной становился на две ноги.