Вы тоже не туда в туалет побежали?
Что за пошлости! - незнакомка прибавила полтона. Это было чрезвычайно старомодно и звучало старомодно, прямо как звон колокольчика. Мирон не выдержал колокольчиков и простонал:
Слушайте, я больше не могу, вы не знаете случайно, где здесь...
Темнота скорбно вздохнула.
Справа, под лестницей...
Мирон понял, что еще немного, и случится непоправимое, и зашарил в темноте справа в поисках дверной ручки. Ручка действительно была, и она повернулась, дверь открылась, и за ней оказался сортир типа «дыра».
О-ммм, о господи...
В темноте все так же скорбно вздохнули. Мысленно благодаря все сущее за избавление от жуткой и нелепой пытки, Мирон закончил процесс, вымыл руки в разбитой раковине, закрыл за собой дверь и все-таки вспомнил, что в рюкзаке валяется нормальный фонарик.
Луч фонарика высветил кого-то, кто сидел, съежившись и судорожно обняв колени. Этот кто-то казался очень маленьким. А когда Мирон в знак приветствия посветил еще и на себя, этот кто-то встал, отряхнул белое - или нет, все-таки голубое - платье и оказался девушкой, невысокой, худощавой - на полторы головы ниже его самого.
А что вы... э... тут делаете? - неловко спросил Мирон. - Большое спасибо за помощь.
Сижу.
Э... - Мирон опять почувствовал себя полным идиотом. - Вам помочь? Ну, это...
Никак - отрезала девушка. - Если вы думаете, что это поправимо, вы ошибаетесь. Зачем вы вообще спрашиваете?
Ну, я обычно понимаю, что я вижу - объяснил Мирон, начиная потихоньку разгибаться. Внизу все ныло, как будто его кто-нибудь хорошенько пнул. - Если я вижу, что человек сидит один и в темноте, и ему плохо...
Лучше бы я вообще молчала! - сказала девушка и закусила губу. - Что скажешь, то и будет! Вы ничего не понимаете. В этом мире лучший выбор - это полная тишина.
Мирона понесло на философию.
Вот ни фига. - Торжественно сказал он. - Тишина - место для звука. Если бы все было так, как мы говорим, то мы бы уже все тысячу раз провалились к черту куда-нибудь . Потому что в тишине ничего не слышно.
А мы и провалились - печальным голосом сказала девушка. - Вот я тут и сижу. Это же полный провал.
Куда? В общественный туалет? - Мирон посветил по углам фонариком. - Тоже мне, ад нашли. Слушайте, если вам совсем плохо, на кой сидеть именно в туалете?
А зачем вы пришли сюда и выбираете, где мне сидеть? Может, лучше взять и пойти отсюда?
Да-да, пойдем отсюда - отчаянно сказал он. - Пойдем куда-нибудь еще, где никто не ввалится и вам не помешает. Я вот... Я знаю, что человеку в расстроенном состоянии и так плохо, что он сидит в углу и загружается, значит, лучше или домой, или на вписку. Если дома жить нельзя, у меня есть знакомые вписывающие. У вас, это... вписка есть? Ну, есть куда пойти?
Девушка выглядела рассерженной, и Мирон подумал, что сегодняшний день на него уже повлиял и он опять сморозил что-нибудь не то. Но ведь если девушка встает и открывает дверь со словами «я вообще могу пойти куда угодно, только толку-то», значит, она точно не будет так дальше сидеть в темноте в углу у общественного сортира... Наверное, поэтому он шагнул следом... Стоп. Стоп.
Вокруг было совсем не то, что раньше.
Он входил где-то во дворах у Семеновской, а вышел на Электрозаводской. Причем из решетчатой беседки на железнодорожной платформе. Мирон оглядел город с высоты полета, и ему опять захотелось закурить.
Ни фига себе промахнулись...
Девушка обиженно отворачивается. Ага, с трудом сообразил он. Так нельзя. То есть она меня сейчас силой воли... Нет, еще как-то... То есть, она нас пе...
В общем, мы стоим совершенно в другом месте, но так оставлять нас тоже нельзя. Надо пойти куда-то еще. Например, если она сидела в темноте и никуда не выходила, надо пойти в совсем другое место, освещенное и теплое. Ужасно, если девушка сидит в темноте черт знает где. Хотя девушек надо всегда спрашивать, куда они хотят, но что-то эта девушка совсем никакая, и, может, ее кто-то обидел, и...
- Слушай - сказал он.
- Чего?
- Слушай, ну... Ну зачем мы тут будем торчать, давай куда-нибудь пойдем. Вон какая луна. Смотри, как тут круто.
С высоты платформы были видны поломанные деревья и здоровый забор. Забор как-то не подходил под понятие «круто». Но Мирон уже шел к закрывающимся турникетам, уговаривая девушку на ходу никуда не пропадать, ведь это же ужас какой-то, если все время надо прятаться, а если надо прятаться, лучше прятаться там, где большая толпа - на это она кивнула - а, кстати, как тебя зовут, а почему Ая, а еще...
- Но мы же еще не знакомы? - озадаченно сказала она.
- Не знакомы? - он торжествующе снял значок с рюкзака. Она растерянно посмотрела на большие буквы «А Я?» на желтом фоне. - Да я давнишний твой фанат, вот, смотри! А? А?