Гнездо для нашей царицы требует света - шипели оба. - Нужно больше угля. Хорошего каменного угля, и его должны носить живые руки!
Как понял Шкалик из их разговоров, сама Царица никогда не приходила ни к кому. Где они с ней встречались и откуда что знали, непонятно. Но для ее умных слуг требовалось очень большое гнездо.
Пойманных «умных слуг» привозили в комнату, обездвиживали и некоторое время ждали, пока подействует укус. Оба поводыря Шкалика завозили его в такие места, где он никогда не был - на большую стройку в чистом поле, куда просто так не пойдет ни одна собака, в длинные коридоры захудалой, уже обшарпанной новостройки, в огромную чистую гостиницу, в кабинет размером с вокзальную пещеру. Лапы тонули в густом ковре, на котором хотелось свернуться калачиком и заснуть, но везде было так опасно и так пахло, что Шкалик даже начал жаться к ногам страшных людей.
Оба страшных человека стояли посреди кабинета, а человек, сидевший за столом, вещал им:
Это очень важно - сохранить остатки уважения к монархии! Издревле ... Ясно... Основы! Понятно... Разрушено! Восстановить!..
Шкалик не понял ни одного из этих слов.
Но после этого запахло крепкой настойкой, а еще после его вывели вместе со страшными людьми на улицу такие же страшные люди, только более живые, от которых несло ружейной смазкой и еще чем-то вроде перегретой батареи. Страшные люди взяли два больших тяжелых чемодана и по одной маленькой пластиковой карточке, сели в такси вместе со Шкаликом и отчалили.
Иногда они были там, где строилось Гнездо.
Они не обращали никакого внимания на сотни простых рабочих, которые молча и дружно складывали в огромном подвале высокого черного здания материал для Гнезда.
- Наша великая повелительница никогда не просила много... - скрипел один другому. - Она требовала только немного и самого лучшего...
Да, для нашего государства очень важна хорошая правительница, и пусть она будет одна, а не сотня и не две. Рой - дело великое!
Великое! - закатив глаза и оскалив зубы, подхватывал его сотоварищ. - пусть наши посланцы идут и кусают!
Кусают!
Некормленый Шкалик скулил.
Скрипач не нужен
По дороге домой он крутил в голове давнишний разговор.
- От чего ты убегаешь?
Беловолосая девушка отмалчивается. Она глядит в окно, они опять сидят у Перепела, из квартиры которого Мирон так успешно ушел несколько месяцев назад, перед ними две кружки с жидким чаем и чья-то забытая сигарета с травой.
- Они тебя обидели?
Она опять молчит, и Мирону страшно. Человек не должен так бояться. Она бледная-бледная, но не от страха - у нее зеленые глаза, белые волосы, и лицо совершенно бесстрастно. У нее все глубоко внутри. И руки не дрожат. Только по рассказам студентки Мирон знает, что она «устроила истерику» в самый первый день знакомства. Что за фигня, разве такая девушка может устроить какую-то истерику? Значит, все было так серьезно, что ей просто стало плохо, вот оно что...
- Ты спросил - говорит она хрустальным голосом. - А они не знают. Я их спрашиваю, что со мной, а они все говорят - это самое, это самое...
- Так с ними всеми было одно и то же - говорит Мирон. - Они все когда-то чувствовали себя куклами. Или машинами. Или заводными-бесполезными. А потом бросили все это и начали счастливо жить, как есть. Им тут хорошо. Гораздо лучше, чем было.
- Но я же так не могу - говорит Ая. - Я не настоящая.
- Я понимаю. Я еще никогда не видел живых пластмассовых людей. Но ты, по-моему, настоящая. - Он вспоминает дорогу к вершине горы и другую девушку, не механическую, которая рассказывала ему о том, чему следовала всю жизнь. - Это не обязательно. Не обязательно быть человеком, чтобы быть настоящим.
- Это термин - она качает головой. - Я поняла, о чем ты говоришь, и последнее время склоняюсь к тому, что я не так уж и бесполезна. Просто я слишком долго изучаю собственное устройство. И никак не могу его изучить.
- А вы что, все такие прямо одинаковые?
- Обычно мы правильные - говорит она, не обращая внимания на его протест. - Мы все понимаем, мы не волнуемся, не плачем, не смеемся. Это правда - у нас есть все способности, которые есть у настоящих. Это потому, что мы должны всех понимать. Мы должны уметь шутить, ободрять, улыбаться, правильно действовать в трудной ситуации. Но нам самим нужно оставаться безупречно уравновешенными. Иначе совсем все сломается. У меня, похоже, сломалось все.
- Ну, ты же не можешь оставаться спокойной, так не будь ей - пожимает плечами Мирон. - Я знаю, что это всех напрягает. Но из этого тоже может быть выход!
- Какой? - Она внимательно смотрит на него.