Жена занесла кулак и двинула изо всех сил. Доктор, не изменившись в лице, убрал руку - Мирон от неожиданности икнул, глядя на это безобразие - пошептался с ней снова, отчего ей стало, вроде бы, несколько лучше (Мирон не понял из этого шепота ничего, кроме запрета есть драже тик-так), выписал несколько рецептов с неизвестными нормальному человеку словами и сгинул, оставив после себя запах стерильного покоя. "Жить будет" - понял Мирон.
- Он какой-то нерусский... - сказал пианист. - Галя, а за что ты его била-то?
- В порядке психотерапии - сказала жена и пошла за шкаф, где в узком проходе была расположена семейная полутораспальная кровать. - Мирон! Убери их отсюда, пожалуйста, а то я не знаю, что я с ними сделаю.
Мирон прикинул, что к чему, забрал всю компанию и увел гулять в Сокольники с инструментами - стритовать на аллее.
В середине темноты
Две фигуры стоят в черном круге.
Та, которая светлее, чуть покачивается, как будто стоит на палубе корабля, и ее, как отражение на воде, колеблет слабый шум толпы, раздающийся как будто издалека - рука с кольцом оглаживает бороду. Та, которая темнее, не движется по-прежнему.
Ты нарушил мои запреты - говорит тот, из темноты. - Ты ушел от моей воли. Ты начал чувствовать горе и решил, что это дает тебе право делать собственные дела?.. Ты думаешь, что посадить дерево - то же самое, что воскресить человека?
- Нет - говорит второй. - Быть созданным не значит быть обязанным тебе. Я предаю тех, кто недостоин верности. Более того, я постоянно лгу.
- Ты мое творение - смеется второй. - Ты даже не сделан из мяса и костей. Я знаю, вы можете испытывать голод. Ты не сможешь больше усваивать, что попало, как вся ваша порода. Однажды ты доизменяешься, ей-богу. Когда тебя будут бить под ребра, не будет больно, но не сетуй на то, что тебе больше нечего будет есть.
Первый с улыбкой снимает очки и разбивает их, после чего режет ладонь и показывает ее.
- Кровь, между прочим, настоящая. Я проверил. Значит, и все остальное настоящее. Я такой же настоящий, как и ты.
- Ты думаешь, я вру? - голос второго понижается до тяжелого шепота. - Твои люди исправят все, что ты пожелал не исправлять, сделают все то, чего ты не хотел бы делать, и поднимут на флаг твое имя, чтобы все это закрепить навечно.
- Ты ошибся в одном слове - смеется первый. - "Люди". Ты не писатель. У тебя ужаснейший стиль. Я тебе поверю, но только тогда, когда ты разделишь со мной все, что ты мне пожелаешь.
На этот раз пропадают оба.
Как размножаются ежики
Мирей совершенно точно не помнила, когда у нее завелась Ежик. Ежик завелась как-то сама собой. Первый раз Мирей запомнила ее на кухне с гитарой, когда им обеим было лет по пятнадцать, но потом они не встречались лет пять, а потом обратно познакомились при странных обстоятельствах - она увидела в сети флаер знакомой группы, собралась и пришла на концерт, было очень шумно, потом случился свободный микрофон, и Мирей пошла в какой-то там уголок уносить Марика с Борей успокаивать, и ой, и совсем ой... Да. Они тогда лежали в одной коляске, орали и очень друг другу мешали, не говоря уж обо всех окружающих.
Там сидела Ежик и тоже нянчила младенца. У нее был ужасно ужасный и ужаснувшийся вид. Ежик была совершенно такая, как ее помнила Мирей, только выкрашенная в рыжий цвет. Но рыжие пряди уже под конец дня свисали сосульками, вся поза выражала какую-то безысходность, и только у младенца был вид толстый и довольный. От такой неожиданности Мирей остановилась, а потом возопила - «Ёжиииик!» - отчего резко замолкли Марик с Бореем, а младенец на руках у Ёжика засмеялся. Это была очень симпатичная девочка, похожая на Ежика и еще на кого-то знакомого.
- Ты чего тут делаешь в углу?
- То же, что и ты - тяжело вздохнула Ежик. - Меня тут никто с этим дитем видеть не захочет... - и покосилась на стоявшую в углу гитару.
- Ты чего - не захочет? - растерялась Мирей. - Щас захохочет. А ну пошли!
И они пошли. И дали стране угля, громко проорав что-то ирландское.
В то время дети были только у них двоих. Или, по крайней мере, так им казалось.
С самого начала все получилось как-то странно. Ходить в гости без детей Мирей пока что не могла, да и не к кому было. Все давнишние знакомые, кроме Володи с работы, безнадежно потерялись где-то в сети - комменты им пиши, а звонить и не думай. От нее только что свалил Гораций, выгнав на бабушкину квартиру и оставив в наследство детское барахло, комп, два одеяла и фонотеку. С непривычки и без друзей родительские обязанности были вовсе не манной небесной.