«Еще немножко» - решила Мирей, еще немножко порисовала, вспомнила про электричку, облилась холодным потом и рванула к девушке показывать рисунок.
- Замечательно.. Э, замечательно!.. - развеселилась девушка и потянула рисунок у нее из рук. - Сколько у вас фантазии! Слушайте, давайте его нам, мы его в последнюю выкладку положим. Я как раз думала, что бы туда по...
- Какую выкладку? - почему-то обиделась Мирей. - А мне? А я, что, не имею права?
- Я сосканирую! - начала отбиваться девушка. - Я отдам! У вас галерея рисунки не украдет!
- Так он же не высох еще - резонно и примиряюще сказал еще кто-то. - В следующий раз заберете. Да еще и в галерее повисит.
- Бр-бр-бр - сказала Мирей. - Извините. Я совершенно замоталась. Да, да, кладите, я заберу в следующий раз...
Девушка сочувственно на нее посмотрела.
Мирей покраснела, кивнула, сказала спасибо, извинилась, отдала рисунок и краски и рванула к метро. Не потеряв ни денег, ни жилетки, ни книжки, она наконец обзавелась проездным на выданные Володей рабочие деньги, но забыла чек. Чудом вернувшись и найдя этот несчастный чек на «подоконнике» перед кассовым окном, она влетела в турникет с такой скоростью, что фотоэлемент просто не успел захлопнуть створки, и под заполошный свисток охранницы понеслась по эскалатору вниз. На этот раз сработало не правило пятнадцати ступенек, а, скорее, выражение лица: внизу ждал какой-то мент, но, увидев абсолютно круглые глаза Мирей, он просто отошел в сторону. Она прыгнула в поезд, повисла на поручне, вытащила книжку и углубилась в нее, яростно жалея о том, что бутерброд уже кончился.
«А вот Алекса однажды задержали на эскалаторе, утянули в ментовку и там долго мурыжили, и он опоздал на собеседование» - вспомнила она. - «А потом, выходя наконец из ментовки, он плюнул в нее, и она сгорела».
На самом деле она не сразу сгорела. Алекс увидел это через месяц, потому что проходил мимо. Но приятно думать, что иногда во что-то неприятное достаточно плюнуть, чтобы оно сгорело.
Все это время не переставал звенеть будильник. Мирей попыталась одновременно достать из кармана телефон, высыпать оттуда крошки и засунуть туда же книжку. Книжка и телефон упали одновременно. Какой-то парень встал с места, помог ей поднять книжку и телефон, отряхнул Мирей от крошек, которые взялись невесть откуда, если только не из кармана с книжкой, и усадил на свое место. Мирей кивнула, покраснела, запихнула все по местам, вытащила расческу и принялась приводить себя в приличный вид. Соседи по бокам слегка отодвинулись. Ой...
- А причесываться вообще некогда... - вздохнула Мирей в пространство. Но на этот раз ей никто не посочувствовал.
На Электрозаводской Мирей купила билет, ввинтилась в электричку, выдохнула и посмотрела в окно. Наверное, там Нита уже ждет-не дождется... Сколько времени?
На телефоне было 2-37.
Мирей не поверила и переспросила у соседа. Сосед показал часы с тем же результатом.
И тогда Мирей горько заплакала, потому что поехала домой на два часа раньше, а ведь можно было бы еще куда-нибудь зайти, что-то сделать, спокойно полежать на траве или даже поесть. Поесть!..
Она вывалилась на конечной станции, утешаемая всем вагоном, и, хлюпая носом, направилась домой. Ее встретили веселые дети и перемазанная мукой Нита.
- Мы учились готовить - заявила она. - Я убираю, вот...
- Ма-ма... - только и сказала Мирей, увидев кухню, равномерно засыпанную мукой.
- Мама - это ты - серьезно заявил младший.
- Ладно, мама - это я... А ты-то кто после этого, а?
- Вы что! Нельзя так говорить - не менее серьезно сказала Нита. - Дети запоминают.
Она медленно сняла жилетку, на цыпочках пробралась к раковине и принялась умываться.
Нита торчала в коридоре.
- Ты давай домой - грустно сказала Мирей, доставая совок. - Мама - это я.
Она вздохнула и провела пальцем по белому слою. Получилась бабочка.
Они обе удивленно моргнули, когда бабочка шевельнула крыльями и взлетела.
Лоточник
...Она выходит со станции «Красные ворота» каждый раз, мелкая такая, с белыми волосами, и я слежу за тем, как ее белые волосы и ее длинные ноги, ее руки с длинными пальцами, которые что-то ловят в воздухе, и она сама растворяются, не оставляя следа, в жарком облаке над дорогой.
На асфальте иногда остаются отпечатки каблуков. Два маленьких следа.
У нее длинный нос и такое выражение лица, как будто ее пугает все вокруг.
Поэтому я про нее придумываю.
Наверное, она интердевочка, как в старом кино. Она как-то на кино похожа. Но такие бывают только в кино, я спал с разными подстилками, от плечевых до самых дорогих, когда работал в охране у бывшего мэра, но в кино все точно было интереснее. Поэтому, когда я продаю лотерейные билеты, я слежу за ней, а она выходит из метро и все время куда-то девается, и я не понимаю, почему я теряю тот момент, когда она переходит дорогу. В конце концов, должна же она куда-то деваться, потому что не переходить же улицу пешком. Никто не остановится, и собьют тебя, как курицу.