Дзен имени Ежика
Ежик шла по бульвару голодная.
Гитара висела на плече, тяжелая, как саркофаг. Все раздражало. Особенно раздражало то, что весь курьерский день надо было таскать с собой еще и гитару, потому что черта с два ты после рабочего дня, вернувшись домой, поедешь сюда из Подмосковья. Дома была голодная тусовка из пяти человек. Занять было не у кого, все такие же, только еще и без работы. Ладно, какое-нибудь «ой-е» как приработок сойдет. Или Cranberries, песня про зомбиков.
Бульвар все не кончался, и выбрать место было ну никак не просто. Особенно раздражало то, что за ней плетутся какие-то два чернявых идиота, даже не пьяных. Один зачем-то повесил себе на шею собачий поводок.
Они шли сзади от самого Сатирикона, не отставая и не обгоняя - просто потому, что шли, как и тысячи прохожих, мимо скамеек и лип - и болтали без конца. Ежика раздражало то, что они говорят вроде бы и по-русски, а так неразборчиво, как будто кто-то записал слова на пленку и затер. Это не было похоже ни на один иностранный язык. Святой Брендан, ну бывают же такие фифекты фикции...
Мимо пробежала, споткнувшись, девушка с совершенно белыми волосами, в туфлях на небольшом каблучке. По мелкому гравию с песком и асфальтом самое то, злорадно подумала Ежик, у которой конверсы были заклеены уже три раза. Боги, зачем было когда-то покупать именно конверсы?.. Неужели ты думала в студенчестве, что у тебя никогда не будет детей?.. Или мужа, которого надо кормить? Или, может быть, ты собиралась быть директором фирмы в двадцать три года?..
Это все, как будто сказанное толстой ворчливой теткой, а не собственным внутренним голосом, еще больше разозлило Ежика - можно подумать, никто не бывает директором фирмы в двадцать три года, что за фигня? - и она решила встать хотя бы вот здесь. «Вот здесь» оказалось сломанной лавочкой, половина которой была разобрана. Ежик быстро расчехлила гитару, повесила ее на плечо, выпихнула чехол вперед и вдруг увидела, что один из этих, как блохастая собака, вертится вокруг и обнюхивает воздух. Наверняка от нее воняло утренней фаст-фудовской курицей. В панике она попыталась отмахнуться гитарой и чуть не отцепила ее с ремня.
Оба идиота зашлись смехом, а рядом залаяла какая-то собака.
Зареветь, что ли - подумала Ежик. Вот прикопались... Но вместо «зареветь» почему-то получилось наоборот. Не иначе как кто-то другой вышел вместо нее вперед и сказал, расшаркавшись:
- Пятьсот рублей.
- Че? - удивился тот, который повыше. Ежик расшаркалась еще раз.
- Господа! Может, вы дадите мне денег за это развлечение, а? Идут за мной от самого пруда и звездят! Или давайте, я буду вами развлекаться, а? Кто много нюхает, на того и поводок надевают!
Тот, который пониже, выступил вперед и хотел вроде бы как что-то сказать, но Ежика уже понесло - она аккуратно поставила гитару к скамейке, отцепила ремень, сложила его и пошла с ним вперед:
- Деньги, быстро! Иначе вами развлекаться буду я!
- Да пошла ты... - скрипуче и неуверенно сказал второй.
А первый просто вынул из кармана красную бумажку, кинул ее на землю и потянул второго за собой. Вслед за ними ушли двое-трое зевак.
Ежик долго смотрела на бессмысленную бумажку, сидя на скамейке рядом с гитарой. Рядом зашуршал песок и остановились начищенные ботинки. Она с трудом посмотрела вверх. От ботинок и выше начинался старый знакомец Перепел. Сегодня он был в килте, а не в тельняшке, что по меркам столицы было неслыханной наглостью.
- Чего, нахамили? - он брезгливо поднял деньги и повертел в руках. - Давай разменяю...
- На что? - тупо спросила Ежик.
- На пять сотен.
- Это не мое. Это кто-то кинул. - Ежик никогда не подбирала брошенное под ноги.
Он плюнул на пятисотку, вытер и сунул ее в карман.
- Все, я провел над ней панковский ритуал очищения.
- Хаха.
- Пошли я тебе пива куплю в «Джаггернауте». Хочешь пива?
- Перепел - беззвучно сказала Ежик. - Веселые времена куда-то делись, ты что, Перепел? Я больше не пью пива...
- Короче - сказал он и начал вынимать из футляра волынку. - Не дрейфуси. Я только что из «Дули», хорошо отвыступали. Можно не зачехляться. Блюз какой-нибудь знаешь?
- Знаю. А толку-то...
Перепел помахал волынкой в воздухе .
- Давай играй. И «Эв шистру» играй. И «Як цуп цоп». Сейчас у тебя этих бумажек будет гораздо больше.
- Зеленых? Да ну, зеленых точно не будет...
- Ну, хоть синих!
Ежик тряхнула гитарой.
- Йо-хо-хо! Превратим синие в зеленые!
В середине темноты
Здесь вспыхивает свет.
Та фигура, которая закрыла лицо рукой, прокашливается и протирает очки. Она так засвечена, что смотреть тяжело. Та фигура, которая темнее, не движется, но видно, что и она ослеплена светом. Они стоят близко друг к другу - так, что можно было протянуть руку и пожать ее.