Они этого не делают.
- Ты ничего не добился - говорит второй. - Зачем ты пытаешься их объединить, склеить мозаику из стеклянных осколков? Все считают тебя чудаком, который сажает деревья, платит чужие долги, получает пощечины и выспрашивает у людей какие-то ненужные сведения. Даже осы отказываются тебя есть. Твои соратники отвратительны и оскорбляют тех, кто хотел бы с тобой дружбы, а не вражды. Твоя невидимая работа никому не нужна. Сдавайся.
- Не вся работа такая же ненужная, как твоя - ехидно отвечает первый. - Быть кем-то созданным не значит быть обязанным вернуться в привычное состояние. Я буду тем, кто невидим, я буду тем, над кем смеются, но лучше я все-таки буду.
По кольцу
Поводок на шее был скользким и натирал.
- Пройдет - ворчал один.
- Госпожа сказала - носи! - ворчал другой. - Мы упустили много шансов! Наказание!
Они прошли мимо «Сатирикона».
- Опять эта кукла - толкнул один второго. - Дурацкая. С саксофоном.
- Она не годится - сказал другой, посмотрев на саксофониста в белом костюме. - Мы проверяли.
Он остановился и поглядел.
- Нет. Ты ошибся. Это другой. Его тяжело укусить. У него ужасные звуки.
- Нельзя укусить. Мы проверяли - грустно повторил его друг и дернул себя за поводок. - Ужасные звуки.
Они шли по Бульварному кольцу, разглядывая встречные машины. Иногда они выходили на проезжую часть, и машины начинали их объезжать. Поэтому у Новослободской перед недостроенным небоскребом образовалась огромная пробка.
- Мы отдыхаем! - скрипел один, и второй повторял:
- Отдыхаем!
Был хороший ясный день, но вокруг них само собой образовывалось пустое место.
Они прошли мимо лоточника, продававшего лотерейные билеты на метро Краснопресненская. Рядом с ним сидела огромная белая лохматая собака. Увидев их, она бросилась бежать.
- Догоняй! - заорал один и бросился за собакой, сжимая поводок в руках. - Это добыча!
Второй пожал плечами и подошел к лоточнику, глядя ему в глаза. Лоточник упал.
- Первый вернулся через пять минут, потирая укушенную руку.
- Не годится - заметил он, пыхтя. - Слишком страшная собака.
- Да. Слишком страшная.
- Человек тоже не годится.
Они отошли от лоточника, валявшегося с обмороке, и продолжили путь. Лоточник осипшим голосом бормотал «братья, братья, спасите»...
И тогда из ниоткуда возник, соткавшись из воздуха, пожилой человек с доброй улыбкой, в старомодном костюме-тройке.
- Вам помочь?..
Лоточник посмотрел на него прояснившимся вдохновенным взором.
- Б..я буду! - сказал он проникновенно. - Брат! Настоящий! - он пустил слезу и ухватился обеими руками за чужой пиджак. - Что ж вы сразу не сказали, что вы мой настоящий брат!..
Ая
- Джо - сказала Ая. - Будь добр, передай вон тот справочник.
- Чейчас - ответил он.
Интересно, подумала она. Как же его все-таки нормально, на родном языке, зовут. А то, может, ему надоело представляться по короткому имени.
На полу стояла огромная стопка книг, выбранных Аей из здешней библиотеки. Еще одна стопка была из домашней библиотеки: она их никогда бы не спутала.
Джо сидел рядом по-турецки и ел очередную перепелову стряпню.
Все ушли по делам, осталась только черная кошка. В клетке скреблась крыса. Полосатая змея где-то пряталась.
Ая перелистывала страницы со скоростью, недоступной обычному человеку - фррр... Фрр.. Джо, как заколдованный, следил за ее руками. Стопка уже закончилась, но теперь ей нужно было расставить везде закладки. Закладки были нарезаны из цветной бумаги - белые, красные, желтые.
- Почьему ты не пользуешься компьютером? - спросил Джо.
- Мне нужны определенные издания - четко ответила Ая. Он замечал, что она никогда не путает слова и изъясняется похвально коротко. С ней он существенно улучшил свой русский. К сожалению, она не выказывала никакого желания учить его язык - или, может быть, ему нужно было это ей предложить, чтобы все заработало. - Справочник по механике должен быть определенного года, и...
- Какого года?
- 1969. Такие книги сейчас можно только на улице найти.
Джо молча удивился. Вроде бы, не такие уж и старые книжки. Но при чем тут тогда лингвистика 1950 года, особенно этот толстый труд, где половину первого тома, как он понял, занимает восхваление жуткого товарища Сталина (портрет во всю страницу) и славного дела коммунистической партии? Зачем нужен устаревший учебник по биологии, выпущенный в 1954 году, с синим клеймом? И занимательная математика Перельмана? И, если уж на то пошло, зачем ей нужен автор со странной фамилией Вавилов? Вроде бы он не совсем по этой части.