Ну я так понял, что эта баба теперь его. Иначе чего он за нее драться полез-то.
Две недели не подходил к ней. Б..., представляешь, две недели!.. И даже не... да тьфу, и не нашел никого. И торговал себе в убыток, потому что все ее глазами искал. А она тут выходит из метро, мужиков как мух отгоняет, подходит к переходу - ну, к тому месту, где она к ограждению подходит и у меня так зашкаливает, что я не замечаю, куда она пошла... Ну, они все ушли уже, я подбегаю и как начну что-то такое!
Я даже про любовь сказал. Я даже про свадьбу начал, я уже все забыл, на что бабы ведутся, и что их можно трахать, и что они не люди, и что так стыдно.. Вот я рассказываю, и так стыдно... Нельзя перед бабами унижаться, всегда надо помнить, кто человек, а кто нет. И вот мне и прилетело - она на меня смотрит такая и говорит - вы с ума сошли?
Так, значит, вот как, говорю! У тебя там до этого самого мужиков, каждый раз, когда из метро выходишь, кто-то провожает, а мне и не достанется ничего?
Это что? Это братья, говорит. У меня теперь есть сестры и братья.
Братья?
Ты не понимаешь, говорит. А рукой такой длинной пассы такие делает.
И когда вот она эту руку подняла, я совсем с катушек полетел и ударил ее, она на асфальт упала во весь рост, на спину. У меня в глазах все красное, я ее даже ногой ударить собрался, потому что ну что это такое.
А она глаза открыла - такие здоровенные, зеленые - я теперь вообще этого не забуду. И какое-то слово сказала, или несколько слов.
И я такое понял, что просто охренел. Она встала, а я охренел. Вот просто охренел, я не расскажу, почему. Просто я отошел в сторону, сел и как заплачу.
И я сижу и плачу, и про нее не думаю, и понимаю, что у меня никогда не было брата.
Настоящего брата.
Вот такого, который все это дерьмо, которое в детстве, от меня отгонял бы, и отца бы успокоил, и мать бы не на трех работах пласталась, и пошел бы я в институт, а не в армию. И не было бы этих бесконечных баб, и лотка этого с билетами, и, может, и семья была бы, чтобы какая-то другая баба борщ варила, и дети были бы, и ...
И тут когда я подумал, что дети, то я так заорал, что вообще. Наверное, вся площадь обернулась. Пес шарахнулся и как побежит. А она встала, подошла ко мне, и так, чтобы каждый шаг - это как вообще... Как на иконе. И по голове меня потрепала, плюнула на асфальт, а потом исчезла.
А я сижу и понимаю, что я пропал. Пропал потому, что у меня никогда не было сестры и брата. И семьи не было. И надо найти Братьев. Таких Братьев, чтобы не прогнали и жить научили. Армия - это с...чья свадьба, ты понимаешь? Пьянки - тоже, там тебе никто не брат. Мужчине же главное - братья. Чтобы не унылый вой этот бесконечный, а братство. А эти, которые ее в метро провожали - это семья. А хоть бы она и с кем-то спала! У нее есть братья. Она знает. А я ее так обидел.
И я теперь ни к одной бабе не подойду, прикинь? Ладно, все остальные, просто я не понимаю, наверное, они так заносятся не потому, что их кто-то трахает. Может, у них реально есть чего. Может, они чьи-то сестры. Или друг другу сестры, я один сирота. Или, может, гордость у них действительно есть. Не знаю, чем они там гордятся.
Ладно, хрен с ними, с бабами. Только у них, понимаешь, и братья и сестры есть, у интеллигентов этих тупых братья-сестры, у узбеков и таджиков братьев и сестер полный мешок, родня на родне, у грузин есть, у хипстерни есть братухи какие-то, и, видишь, братья и сестры есть у всех, а у меня нет. И никогда не было.
И я теперь в метро вечером езжу, к людям бросаюсь, в глаза смотрю - ты не мой брат? А ты - не мой брат?
Шпион добрых дел
Витя был шпионом добрых дел.
В данный момент он был сам у себя на службе, а не у какого-то там государства, и поэтому он обязан был сам себе - он собирал информацию обо всех паранормальных явлениях двух столиц и Нижнего Новгорода.
До 1989 года ему было, кому передавать информацию о том, что на самом деле происходит. На него тогда работал отдельный «почтовый ящик», и от этих времен у него осталось чувство глубокого разочарования. Он имел контакты и дергал за веревочки, но давно понял - главное было передавать все важное не государству, которое не знает, что с этой информацией делать, а просто таким же, как он. Всего их в столице когда-то было трое, третий пропал давным-давно, по данным разведки, его пытались сжечь живьем.
Когда развалился Союз, Витя вздохнул свободно, так как уже давно вел собственную игру, пользуясь неограниченным сроком жизни и все возрастающими возможностями. На экранах буйствовали Кашпировский, Джуна Давиташвили и Алан Чумак. Но Витя не буйствовал.
Главной его целью было выяснить происхождение человеческих паранормальных сил. Для этого нужно было четко определять, что именно у нас паранормально. Проблема была в том, что никто долгие годы не мог определить такое понятие, как «нормально». Стоило ли тогда удивляться, что вместо четкого определения многие годы возникало черт-те что.