К счастью, в отличие от многих специалистов, рискующих обмануться или серьезно пострадать, Витя мог проверять паранормальные явления простым способом - на себе.
Всесильная разведка знала одно - Витя приходит к новоявленной бабке или колдуну, садится за стол и задает один-два вопроса. Каких - не мог подслушать никто. Убить Витю к тому времени, как он сделался ценным специалистом, не было никакой возможности - поэтому в суровые времена Витя был ценным полигоном по раскрытию тайны бессмертия.
Витя явился черт знает когда, еще при царях и императорах. Половина отделов, занимающихся небывалыми делами, знали, что на нескольких портретах времен седой старины красуется бессмертная Витина рожа. От этого бесился когда-то сам Феликс Эдмундович Дзержинский. Витю можно было утопить, сжечь, расстрелять - все это не могло принести ему никакого вреда. Что именно происходило, никто из покусившихся на витину жизнь был не в состоянии объяснить, но он потом всегда оставался цел.
Наверное, только угроза жизни и здоровью близких людей могла бы заставить его работать на государство, но к тому времени, когда образовалось это государство и окончательно проявился Витя, близких людей у него не обнаружилось.
Он с ностальгией вспоминал иногда, как когда-то он, полный благих намерений и только что вернувшись с отрогов Гималаев - в том году Витя как раз вернулся в Россию и обнаружил, что тут что-то не так - явился в кабинет уже обезумевшего Сталина, чье присутствие на политической карте только что заметил, и развернул рулон планов по обустройству зашедшего в тупик Советского союза. На следующий вечер знаменитой на весь Союз стала не его фамилия, а фамилия Чейн-Стокса, а преемники Сталина еще долго не могли обратить внимания ни на какие планы.
Не раскаиваясь, но не теряя надежды на что-нибудь более интересное, в следующий раз он объявился во времена Хрущева. Грянула оттепель, но долго не продержалась. И тогда Витя исчез еще на пару десятилетий и появился в 80-х, когда все уже было, казалось бы, потеряно.
Витя был обычный простой бессмертный и считал, что мудростью надо делиться.
В эпоху большой нелюбви суеверия окончательно завоевали место искорененной религии, и правительство отнеслось к его мудрости с полным вниманием: дало под начало команду ученых, обеспечило средствами и поставило под неусыпный надзор. Впрочем, надзор Вите не мешал совершенно. Но все его начинания оборачивались чем-то не тем.
Он решил серьезно продвинуть астрологию и нумерологию, но дело кончилось вхождением в моду гороскопов. Он решил изучать скрытые ресурсы человеческой психики и заняться чтением аур, но, выйдя из атмосферы строгой секретности, это тайное знание быстро опошлилось до анекдотов о барабашках. Обмен опытом с мудрецами сопредельных держав закончился нашествием жуликов всех видов и мастей под видом честных сектантов. К 91 году он был в отчаянии. Пошло только траволечение, которому его научили махатмы и обитающая среди них ныне Блаватская: впрочем, с ним и на Руси всегда было ничего так.
И тогда он решил уйти в подполье и со своими друзьями стать верным рыцарем добрых дел, а проще - самонанятым шпионом, потому что свои шпионские навыки любил больше всех прочих. Это получалось лучше: можно было оставаться в тени, а, как только вверенные ему области начинали тонуть по-крупному, можно было поработать головой, задействовать ближайших колдунов и более-менее исправить ситуацию. Жизнь налаживалась. Он был не один. Оставалось только думать, кому бы передать остальные знания и умения.
(Он не очень-то об этом и горевал, но друг Александр Валерьевич обещал ему раскрыть секрет его бессмертия).
В данный момент он горевал о другом - о потере своего агента, который полгода назад свалился с приступом астмы в электричке между Москвой и Рязанью. Астмы у него отродясь не было, как и проблем с сердцем. Его не успели довезти до больницы, но анализ тканей показал инородное вмешательство. Проклятые осы успешно устраняли конкурентов, понимая, что им самим пригодятся только свои, хорошо обученные люди. Чем больше людей, тем больше рой и слава Царицы. Сейчас начали проявляться последствия.
Иногда ему казалось, что это все подозрительно похоже на возникший его стараниями Добровольный институт. Но Добровольный институт - дело хорошее и к тому же негосударственное, а осиный рой подозрительно напоминал все более знакомые дела...