Об одной опасности я знаю - понял он. - Этот, кислый и резкий - опасный, такие бывают. Действительно, он может и укусить слишком больно. Но если есть что-то большое, и при этом - еще опаснее, то...
Пес выбрался из электрички и потрусил в сторону лесополосы.
Анна-Анита-Анна
Улица. Скорее всего, Арбат или Камергерский переулок . Шумно. У стены сидит Анита, девушка 17 лет в камуфляжных штанах, и играет на бонгах. Перед ней лежит картонная коробка с мелочью. На коробке жирным черным маркером выведено: 19.07. Играет довольно долго. К ней подходят и рассматривают ее разные люди, кто-то говорит одобрительные слова, кто-то оскорбительные, кто-то пытается взять под подбородок. Анита отталкивает руку и упорно продолжает играть. В коробку падает мелочь, бумажки. Потом кто-то забирает бумажки. Потом мелочь. Анита играет. Темп увеличивается. Проходят кадры съемки неба с быстро летящими облаками. Вокруг собирается огромная толпа. Начинает звучать мелодия песни, которая не забывается никогда.
На Аниту падает тень, которая быстро надвигается, закрывая собой и ее, и толпу, и стену. Потом она проходит. Так, видимо, и день прошел. Толпа расходится. Мелодия затихает. Напротив Аниты прислоняется к стене Анна - шикарно одетая дорогая девица - и с интересом смотрит. На лице Аниты выступают капли пота. Анна вальяжно привалилась к стене и смотрит, как руки выбивают один и тот же ритм. Наконец она подходит и берет Аниту за руку. Ритм обрывается, Анита падает. Анна берет Аниту за руку, бонги - в другую руку и уволакивает их всех в подворотню. Картонную коробку, уже давно пустую, подхватывает кто-то в милицейской форме. Милиционер стоит, потом задумывается - и уходит, рассеянно выбивая тот же самый ритм по дну коробки. Подъезд. Темно. Анита сидит, прислонившись к стене, и жадно пьет пиво. Анна стоит и смотрит.
Ая
На соседнем вокзале оказалось не в пример проще.
Отвязавшись от дурацкого бродяги, Ая рассмотрела, куда она попала, и удивилась, что шагнула так близко. Может быть, с этим повезет, потому что ночевать сегодня было негде. Звук был осязаем и почти физически видим - это вместо попсы из кафе в стене бил, как родник, какой-то рок. Люди тут, как муравьи, передвигались по проверенной схеме - кассы, кафе, туалет, зал ожидания - и их было несколько больше. Ая почувствовала себя в системе и совершила несколько рейсов - поглядеть на витрину в маленьком магазине, выйти, зайти в туалет, сесть в зале ожидания, повторить эту процедуру два раза.
Все это кончилось в два счета, когда опять запахло тем самым, жутким запахом, который всегда напоминал ей о прошлом - сладковатый, резкий, похожий на медовые духи. Ая вскочила, понимая, что ночевать сегодня ей придется где-то еще. Проход к кассам пригородных поездов, спрятанный в конце вокзала, нашелся быстро, и турникеты она миновала беспрепятственно - одну створку заклинило, а другая болталась и была залеплена скотчем.
Пришла электричка на Тверь, и народ двинулся туда, цепляя ночную пассажирку локтями, углами чемоданов и значками, прочно сидевшими на рюкзаках. Она стояла посреди потока, завороженно наблюдая за тем, как человеческая река втягивается в раздвижные щели вагонов. Когда до отправления оставалась одна минута, Ая вошла в дверь, подтянув за собой рюкзачок. Ее волновала точность, а не человеческая паника.
Грациозно пройдя по вагону с гордо поднятой головой, она не спеша выбрала сиденье, описала рюкзачком изящную дугу, достала оттуда еще нечитанную толстую потрепанную книжку - свою первую - и погрузилась в чтение.