Мирей не ожидала, что он уйдет, и поэтому растерянно замолчала.
- Спасибо - сказал человек в клетчатой рубашке, взял саженец и тоже ушел, но недалеко. Он был совсем не похож на того урода в парке. Она следила за тем, как он копает яму, и ловила себя на том, что боится - а вдруг он подойдет и начнет ее агитировать за посадку деревьев? Как тогда отказаться? Убежденные люди, особенно если это активисты, не принимают никаких отмазок и думают, что все, кто не с ними, те против них, вдруг это активист какой-то? Люди говорят, они опасные. Но агитировать ее никто не начал.
Я хочу выставку, подумала Мирей, выругав себя за бабушачий образ мыслей. Не буду я ни в чем участвовать, я выставку хочу...
Вечером Мирей рисовала.
Точнее, Мирей рисовала стол с едой. Это было даже не совсем по наитию, а еще и по необходимости: успеть, пока переводов больше не было.
На столе громоздились какие-то припасы, еще не оформившиеся на вид, но она знала, что это не обязательно, главное, чтобы их было много. Стол был деревянный, тяжелый.
Картинка получалась неплохая.
Может быть, если войти в нее, то можно будет не только отдыхать там, а утащить в реальный мир хотя бы немного еды? Ведь нарисовать можно все, что угодно. Но картинка была какой-то неполной.
Мирей задумалась, и рядом, под столом, проявились очертания брусчатки. Стол на ней стоял немножко криво. Но брусчатка означала, что рядом должен быть город.
Значит, стол стоит в городе на площади. Мирей нарисовала очертания ратуши, а сверху - синее небо. Это захватило ее, и она продолжала рисовать дальше - по бокам поднялись кованые фонари, вокруг площади появились дома, а в окнах домов сияли настоящие стекла. А в стеклах, совершенно вне зависимости от воли Мирей, появилась настоящая двойная радуга!
Это здорово, решила Мирей.
Теперь стол стоял на площади, окруженной со всех сторон домами. Было ясно, что он довольно большой. Увлеченная Мирей пририсовала на нем большую бутыль с вином, оплетенную то ли лозой, то ли веревкой - нельзя же детализировать так мелко - жареного поросенка, глиняные миски, которые были наполнены фруктами и прочими дарами природы, и большую виноградную гроздь. Это чем-то напоминало фламандцев. Но ведь там должны быть люди!
Люди! - воскликнула Мирей и начала рисовать людей.
Теперь вокруг стола стояло несколько человек, а в отдалении веселилась толпа - у стола стояли и на него смотрели богатый горожанин в своем отделанном мехом одеянии, его почтенная жена в теплом платье и чепце, несколько веселых мальчишек, купец и, конечно же, собака. Собака уже примеривалась к свисающей со стола гирлянде сосисок. Мирей стало обидно за то, что люди как-то не спешат попробовать все это изобилие. Нате вот - сказала она и пририсовала купцу большую двузубую вилку.
Рисунок двинулся, тени поплыли...
Ага, сообразила Мирей. Можно.
Под ее босыми ногами оказалась влажная брусчатка площади, остывающей после долгого дня. Дохнуло холодом, и над головой заиграло всеми красками закатное небо. Заблестели цветные стекла в домах. На нее обрушился поток запахов - приятных и неприятных: то ли зацветшей воды в канале, то ли собачьей шерсти и жареного мяса из кабака, то ли больных людей, то ли свежевыпеченного хлеба.
Пробегающий мальчишка показал на нее пальцем.
Она оглядела себя и вспомнила, что на ней легкое летнее платье. Платье было до колен и совершенно не подходило для праздника примерно шестнадцатого века. Это все равно, что идти на официальную встречу в драном купальнике.
Ничего, сказала Мирей и подняла повыше подбородок. Наверное, они узнают свою создательницу?
Она решительной походкой пошла вперед. На мостовой валялся всякий мусор, на который было неудобно наступать. Прохожие шли и стучали деревянными башмаками. Ага, вот зачем у них такие деревянные башмаки, как же - подумала Мирей. Она храбро подошла к толпе и стоящим у стола людям - и очень удивилась, когда первый же увидевший ее оборванец улыбнулся и свистнул.
Акварельные люди вблизи оказались не такими уж детально прописанными. Например, смуглая рука мальчишки, который свистел в два пальца, состояла из нескольких мазков. У горожанина, который обернулся, взяв под руку жену, было, оказывается, мастерски передано ошарашенное выражение лица - сплошные белила, кадмий красный светлый в различных оттенках и охра. Ну, это хорошо, это хотя бы старательно.. - подумала Мирей. Но не успела она это подумать, как он и его толстая спутница сдвинулись вбок, закрывая добычу.
- Эй! - сказала Мирей. - Вообще-то, это я вас нарисовала! Я хочу веселиться на вашем празднике и попробовать что-нибудь с вашего стола!