- Неплохие ошметки - сказал Мирон, проглотив полбутылки. - Это кто притащил?
- Это Витальевич. Он профи - уважительно сказал Дима. - Я ему помогаю. А как ты вообще меня нашел? Я же вообще живу на станции Лом.
Тут Мирон немного задумался. Станция Лом находилась на полпути от Ярославля. Он пока не соображал, откуда у него в голове это знание. И почему его когда-то ударило вспомнить эту пьянку при устройстве на работу? Может быть, он пил с Димой и Даней тогда, в Тутаеве, во время ночевки? А, может, не в Тутаеве? А, может быть, это от той восхитительной Тани из Ярославля? У нее еще был ханг и коллекция ударных, и мы тогда так славно посидели...
Дима, увидев ступор и свет в Мироновых глазах, налил ему еще, но не колы. Они помянули московскую базу отца Металлия, посмотрели, что ночью по пьяни Дима раскидал в сети, а потом Мирон сказал:
- Мне пока еще немного времени надо - у меня заказ...
Он взял рюкзак с еле уцелевшей стеклянной дурой и двинулся вперед по городу Рыбинску.
На площади перед церковью играл на скрипке мужик с аккуратной бородой и черной всклокоченной шевелюрой. Мирон хмыкнул и пошел дальше. Дальше он увидел, как на аллее близ набережной танцуют кришнаиты и раздают всем бананы.
Что такое, подумал он и протер глаза. Но кришнаиты не исчезали. Кришнаиты были совершенно серьезные, как в его детстве в 91-м, и мамы с колясками ходили вокруг, иногда стреляя банан-другой.
- Харе-кришна-харе-рама... - перекрестился Мирон на собор и пошел дальше.
Он быстро нашел нужную улицу, созвонился, но встреча оказалась в кафе, и кафе было темное, с восточным орнаментом на стенах внутри. За столиком сидел пожилой мент в гражданском и ел варенье. Вид у него был сосредоточенный. Мирон остановился рядом и постучал по столу.
- Ага - сказал заказчик. - Давай ее сюда. Расписаться надо?
- Нет - сказал Мирон, вытаскивая собаку, оттянувшую все плечи. Стекло не пострадало и казалось каким-то даже более плотным. Он уже решил, что это от темноты, когда освобожденная от слоев пупырчатой пленки собака подняла голову и тявкнула.
- Эй... - неуверенно протянул заказчик. Собака тявкнула еще раз, хотя пограничник оставался неподвижным.
- Деньги - напомнил Мирон, которому не терпелось смыться. Что-то в этой сцене было не так - как будто ничего необычного нет, и выражение лица заказчика ему не понравилось. Да и собака была какая-то стремная.
Мент, не глядя, сунул руку за кошельком. Мирон принял деньги, сунул в карман и пошел на улицу. Там он обнаружил Даню.
Даня мрачно смотрел на раздутый Миронов карман.
- Вот скажи - сурово изронил Даня. - Ты возишь наркоту?
- Нет.
- Не звезди - еще более сурово сказал Даня, если такое было вообще возможно. - Приехал на автобусе с народом, загруженным кислотой, прямо на концерт, о котором не знал, носит черт-те-что в рюкзаке, а теперь разговоры разговаривает.
- Нет - сказал Мирон. - Это как та Лубянка.
- Менты? - в ужасе переспросил Даня. - Ты сдаешь людей ментам?..
- Нет! - рявкнул Мирон в отчаянии. - Ты что, не понимаешь? Не бывает такой наркоты, от которой мент разговаривает с живой стеклянной собакой! Не бывает! И сдавать я никого не могу, я же тоже живой!
- А что бывает? - продолжал ехать на него Даня, не обращая внимания на упоминание таких диких вещей, как живая стеклянная собака.
- Блин... - сказал вконец растерянный Мирон и вытряхнул рюкзак. Над рюкзаком повисло радужное сияние. - Прекрати.
- Даня остолбенел. Потом отвис и подошел поближе, пощупал радугу пальцами и завис снова.
- Может, у меня вообще такой рюкзак, который что-нибудь оживляет - наскоро соврал Мирон, понимая, что объяснять и шутить придется долго. - А еще я сейчас курьерю и вожу всякие смешные штуки для подарков, а фирма называется «Полосатые столбы», и я иногда получаю заказы для подарков ментам, а они теперь выглядят вообще стремно. Раньше в прошлой конторе, которая по приколу звалась Лубянкой, было хуже. Все-все для ментов и тапочки по почте.
- Гы, тапочки по почте... - неопределенно протянул Даня. - А менты от этого хоть как-то меняются?
Мирон задумался.
Ему было известно, что Даня получил свой поэтический талант не самым легким образом. Однажды он нажрался вусмерть каких-то грибов, после чего три дня подряд был в полной отключке, а потом внезапно взял и начал писать стихи. Стихи быстро стали текстами его группы, а цитаты из них становились мемами в сети. Ко мнению такого человека стоило прислушаться, и Мирон внимательно прислушался к происходящему внутри.
По всему выходило, что нет.
- Нет - разочарованно сказал он. - Я раньше думал, что да, но, типа, нет. Они не меняются.
- А зачем ты вообще этим занимаешься, такой продвинутый? - меланхолично спросил Даня, топая в развалившихся сандалиях по жаркой пыльной улице мимо закрытых дверей и стеклянной витрины кафе. - Ты не мог что-то делать как-то по другому?