- Вот они! - заорал он в голос. - Давайте!
Байкеры, стоявшие выше, не шелохнулись.
Это его напугало еще больше, чем то, что кучи тряпья начали шевелиться. У них же есть чемоданчик? - думал он, все больше понимая, что оптимизм и желание отомстить были как-то ни к чему. - У них же правда есть хоть какой-то чемоданчик?..
Руки и ноги начинали неудержимо болеть.
И тогда Пес, который нравился ему больше всех, дал знак остальным, и они отступили за дверь и начали закрывать ее за собой.
С ним произошло что-то странное. Мирон не помнил, как он взлетел по скобам до лестницы, как он выбил дверь и налетел на Пса, как они дрались на железной площадке, построенной из расшатанных железных прутьев, и покатились вниз. Все остальные уже были внизу - закладывали взрывчатку. Вовик и Мирон шлепнулись на них с размаху, матерясь и рыча, и кто-то подхватил его, оторвал от врага и потащил за собой в лес по тропе. Лагерь по-прежнему молчал, когда сзади раздался взрыв, и с нарастающим ужасом и облегчением Мирон понял, что лагерь - пуст.
По дороге была еще одна драка - из темноты выскочили двое, и щеку Мирона задело, не оставив следа, что-то острое. Это было похоже на щепку, только штанину потом распорола совсем не щепка. После короткой стычки оба нападающих легли на мох и больше не вставали, только невнятно стонали, пока их скручивали.
- Ну прости, браток, ну, мы не ожидали, что там их столько - виновато говорил Вовик, таща на плече связанную бессознательную Осу. Второй его собрат тащил вторую. Обе Осы, еще вполне живые, были молодыми парнями - один явно азиатского вида, как киргиз или даже китаец, другой вполне рязанского. Мирон бы еще что-то понял, только в темноте по-прежнему было почти ни хрена не видно. Потом начал заниматься рассвет.
У мотоциклов, упав на вьюки, Мирон обрушил на братанов все претензии, которые они выслушали с каменными лицами. Он сто процентов знал, что прав, чего уж тут! А после яростного обмена мнениями разговор завис - сил ни у кого не было.
И только Пес, глядя на своих друзей, сказал, что извиняется, что сам же видел, какое там гнездо, что нельзя было это все сбрасывать руками, что сам труханул и опозорился, но теперь увел их от взрыва и оправдался, потому что...
- А еще эти твари теперь не будут размножаться - сказал другой.
- Они сюда увозят людей? - хмуро поинтересовался Мирон. Он уже не хотел никого бить. - Э! И это вы их...
- Нет, нет, не людей-- прервал бородатый. - Но сюда. Это еще даже ничего. Уже не людей. Я бы людей не взорвал. Видишь, этих оставил? А ты ж знаешь, если не сдать их куда надо, что от них останется...
- Да блин, ты скоро сам как оса станешь. А если бы...
- Да сам знаешь, что делать-то? И ведь ос еще не так много! Пчелы еще хуже.
Пчелы были виноваты вот в чем, продолжал он. Если эти - он кивнул на связанных - охотятся просто для того, чтобы пожрать, то пчелы своих жертв даже подкармливают, чтобы с места не уходили. И вот они обходятся без всяких страшных вещей. Их даже не всегда определишь. Они просто жрут, брат.
Разговор сам собой перетек на пчел.
Пчелы, судя по его словам, водились в официальных местах. В поликлиниках. В архивах судов. В музыкальных школах. На музыкальных школах его перемкнуло, и он долго рассказывал Мирону, бессильно сидяшему на земле, что их тьма-тьмущая, и странным образом выходило, что любая училка музыки, обожающая свои драгоценные «срывы» - это, наверное, пчела.
- И так тоже? - цепенея, поинтересовался Мирон. У него был печальный опыт с родной мамочкой, правда, ушедшей под конец жизни в буддисты. - И люди тоже умирают и...
- И так тоже.
Мирон вспомнил беднягу скрипача и хотел оглянуться в сторону братской могилы ос. Бесполезно. Он голову повернуть не мог.
Как объяснял бородатый, пока остальные собирались, самой большой кормушкой для пчел является армия. О-о, армия!.. Он рассказывал о ней с такой ненавистью!.. Он употреблял такие обороты, которых Мирон не слышал никогда. Там существуют хитрые прапорщики, тырящие все что ни попадя, в ремонтной зоне целиком исчезают танки, перепроданные по запчастям на благо какого-нибудь генерала, а самым большим удовольствием для пчел всегда было наблюдать за тем, как в какой-нибудь части цветет и пахнет дедовщина. Удобно. И самим ничего делать не надо, и люди выделяют все, что надо.
- А зато у них организация офигенная - вздохнул бородатый. - Чего ни приберут к рукам, все у них прямо сияет. А потом раз, и нету его.
- Ну так у них же одно решение - нагнать как можно больше народу, и пусть все сделают, что сказали - удивился Мирон. - Чего тут странного.
- Нет. Они и по-другому умеют. Мы один раз целый гаражный комплекс захватили, так там все было: и ремонт, и инструменты, и тонна всякого барахла, и машины оттуда выезжали, как новенькие. Там даже автомойка была всего на пяти квадратных метрах. Раньше знаешь, чего было? Под Останкино есть подземные гаражи, из которых во время путча в 91 году выезжали бронетранспортеры. Так вот, это все они.