Во дела!
От стенки до стенки можно было плавать, как в невесомости. На шахте подъемника, проходившей сверху донизу, были когда-то намечены краской разные непонятные буквы и цифры, и по ним можно было приблизительно отмерять, сколько пролетел. Потом мозг, кажется, все-таки обрел обратно способность считать, и Мирон начал засекать на память - три метра... Четыре метра... Стоп, а вот тут можно поторчать подольше, чтобы научиться останавливаться, как зависающий вертолет. Интересно, умеет ли сейчас такое Ая или ее просто носит, как бабочку в урагане.
Наверное, это как с велосипедом - понял Мирон. - Или как с тем ржавым газгольдером. Один раз со страху научился, а потом уже не помнишь, как. Хорошая все-таки вещь - управляемый страх.
Вылетев из корпуса, он уже уверенно направился к следующему, который зиял дырами стеклоблоковых окон, и приземлился на краю одной из дыр на уровне второго этажа. Сработало. Внизу валялась груда обломков, шумел ветер, орал громкоговоритель на станции Марк, а вдали, заливая руины нездешними лучами, сиял обалденнейший закат.
- Йю-ху-у-у-у! - громко завопил он. - Я Тарзан, повелитель джунглей! Оооо!
И джунгли ответили ему могучим храпом.
От неожиданности он опять подпрыгнул повыше, занял вертолетную позицию под самым потолком и начал оглядываться. Сверху вокруг ничего не было. Снизу вроде тоже не.. А-а-а-а-а... А... А?..
Мирон в ужасе сунул в рот кулак, как младенец, чтобы еще раз не заорать.
Внизу, почти неотличимая в лучах заката от груды всякого ломаного барахла, спала огромная динозавроподобная тварь.
Она действительно была на самом деле. Голова у нее была не очень большая, пузо - толстое, на спине - шипы, а самое большое было - хвост. Хвост и лапы с когтями. Мирон оцепенело наблюдал, зависая над ней, как тварь поудобнее сворачивается на куче хлама и чешет себя задней лапой за ухом. Этот жест его как-то разморозил, просто звуки она издавала воистину страшные. Может быть, это было довольное урчание. Громче этого урчания Мирон не слышал еще ничего.
Интересно, как его со станции не заметили - подумал он. - Наверное, ночью пришел по МКАДу, в этом бардаке на строящейся развязке даже динозавра спрятать можно... Но как?.. И как он здесь устроился?.. Ну ладно - рычит, может быть, они тут думают, что это корпус разбирают... А что он ест?
Он еще раз оглядел неведому зверушку. В лучах заката она смотрелась офигенно. Ну надо же, подумал Мирон, чудо какое...
Он осторожно спустился вниз. Зверь открыл один глаз - желтый, огромный - поглядел на замершего в ужасе Мирона, всхрапнул и закрыл глаз обратно.
Мирон обошел вокруг зверя - голова, шея, шея, шея, лапы, раздутые толстые чешуйчатые бока, подвернутый хвост... Зверь не реагировал никак, только поворочался немного.
Ая говорила - надо сначала всегда удивляться, а потом уже бояться, если есть чего. Поэтому Мирон присел на корточки и потрогал чешуйчатую морду, удивляясь, как это теперь легко.
- Эй !
Чудовище проснулось и открыло глаза. На его заспанной морде появилось какое-то выражение. Я б раньше сказал - добродушное - подумал Мирон. - Только, конечно, это стоит еще проверить.
- А ты откуда? - осторожно спросил он. - Чей ты?
Чудовище повернулось с боку на бок, встало - о боги, какое оно огромное! - и, только Мирон примерился его потрогать, ударило в землю лапой.
- Эй, эй - сказал Мирон. - Ты куда!
Но чудовище уже уходило, волоча свой хвост по бурьяну, в сторону от железной дороги. Там же шоссе... - ошалело подумал Мирон. Но впереди у чудовища не было никакого шоссе. Не было там никакой весны и никакого Подмосковья. Там, впереди, расстилался дикий буйный летний мир, где цвели огромные папоротники - там катились зеленые волны травы, с цветами и бабочками, и скрипели огромные деревья, освещенные последним догорающим лучом дегунинского заката.
Мирон в священном ужасе смотрел ему вслед.
Варрр... - глухо воркотнуло из-под земли.
Письмо
Уважаемая Татьяна Валерьевна!
Это опять счастливый пленник вашего копья. Ваш брат не отвечает на запросы. Прошу помочь.
Предыдущее мое письмо о делах Добровольного института вы прочитали полностью. Посему опять напоминаю вам, что жду я токмо вашего решения о судьбе двух сывороток, созданных Сонею, и одного противоядия. А также знайте вы, что умельцы наши уже выучили все способы составления несложных лекарств и даже рассматривают способы создания передвижных пунктов, дабы лечить пострадавших, и секретной скорой помощи им.
Прошу отвлечь от сего факта специалистов с вашей первой работы, елико возможно. Я на свою голову потребовал тогда от вас к ним обратиться, а вы слегка увлеклись. Посему я ругаю ругмя себя за это.