Она проверила Ярмарку мастеров. Куплено три работы. Утром пойду на почту отправлять. Удивительно. Я думала, не купят никогда и ничего.
(Мири уехала во Францию.
Мирия собралась, поругалась со всей родней - щедрая, добрая, великолепная, со всех сторон защищенная Мири. Когда юная Мирей блуждала по городу Киеву в поисках ее свадьбы, большой, пьяной, веселой свадьбы - Мирия уже прожила долгую историю, где была уговорена, просватана, выплакалась, успокоилась, по совету родителей пошла за богатого сынка, и заводила с ним детей, и все терпела, когда он приходил домой пьяный, и слушалась его. И бесконечно сидела в интернете, потому что работать муж ей запрещал. И была в этом интернете мудрой решительной женщиной.
И все, кому было одиноко, писали ей - Мири, мне очень одиноко.
Мирии никто больше не сможет помочь. Гордая Мирия терпела то, что муж лупил ее полотенцем. Ведьма Мирия не могла помешать ему ставить в угол дочь или выносить из дома деньги. Умная Мири не смогла устроиться на работу в родном городе. Смелая Мири не смогла даже отнести заявление в полицию - но смелая Мири решила сбежать в другую страну и сбежала. Бедную Мирию защитило французское гражданство. Она очень смелая Мири. Просто теперь она еще и нищая Мири, которая работает за пятерых и живет черт знает где в Подпарижье. И водит автобус. И продала все фамильные украшения.
И теперь она переживает, что для нас всех, чьи причитания она слушала годами, она просто обычная глупая Мири.
И комменты у нее закрыты, и на почту не отвечает. Писать некуда.
Как тебе присниться, Мири?)
С этими мыслями она села в кресло и слепила бабочку из дареного бархатного пластика. А потом еще одну и еще одну.
(Мирия...) Бабочки задвигали крыльями, взлетели и приземлились на обои. Это очень помогло. Надо не забывать, что у работы есть результат. Мирей подошла к мольберту, сфотографировала со вспышкой лилию и в последний момент спохватилась, что от треска кто-нибудь проснется. Но никто не проснулся.
Зашла Нита, справилась по-соседски, как дела, они выпили чаю, и Нита ушла домой. Скоро будет совсем большая, умница-красавица. Вот, уже в мединститут поступила. Может быть, даже будет доктор наук.
Бабочка до Франции не долетит.
(Мири-Мири! Ты умная, потому что ты не стала все это терпеть дальше. Ты смелая, потому что ты уже не там. А гордость у тебя восстановится, потому что потом будет, чем гордиться).
Мирей пошла на кухню, открыла компьютер, оглянулась на дверь и начала быстро-быстро печатать сообщение Ежику. А потом все-таки Мирии, с фотографией нарисованного для нее цветка, пусть сердится, сколько угодно. А потом Гилу. Потому что он тоже не чужой.
Виталий, Вергилий и перформанс
Виталий и Вергилий ехали в метро и пели.
Они выходили на середину вагона, опираясь друг о друга - Виталий при этом громко стучал клюкой, а Вергилий, в силу роста, опирался на плечо друга, закрыв глаза - и начинали:
- Из-за о-о-острова на стре-е-ежень...
- Прекратите! - кричали раздраженные пассажиры. - Мили...полицию вызовем!
Виталий и Вергилий не зарабатывали этим денег. Они в этот раз были артистами разговорного жанра - в воздухе витала какая-то чертовщина, над все еще полу-зимним городом сгущались облака, и они выискивали в метро всех тех, кому от этого было невыносимо тяжело.
Студентка, рисующая в блокноте, хипстер, что-то печатающий в телефоне двумя пальцами, старуха, везущая в переноске хомячка внучке, рыжая поэтесса, разглядывающая двух котов на коленях у соседа - у всех у них было злое, голодное выражение лица, присущее людям, которых незаслуженно обидели, а то и не накормили.