По большей части это были вполне сытые, но смертельно усталые и загнанные люди.
Вергилий и Виталий мало что понимали в их проблемах, которые даже и не пытались решить. Решишь тут. Поэтому они просто целый день катались в метро, пробиваясь в час пик в самые переполненные вагоны. Справедливости ради надо сказать, что от них почти ничем теперь не пахло. Разве что пивом, умеренно, иногда.
- Впереди-и-и-и сам Сте-ень-ка Ра-а-азин... - Выводил густым басом Вергилий, притворяясь слепым. С закрытыми глазами он видел гораздо лучше. Виталий протаскивал его через толпу, внутренне матерясь на крепкие, как борт атаманской лодки, пальцы собрата, оставляющие синяки у него на плече. Бабушки и серьезные мужчины расступались, а лицо студентки светлело.
- Свадьбу но-о-вую справля-а-ет, сам весе-о-олый и хмельно-о-ой!
- Подождите, подождите! - останавливала разъяренных пассажиров студентка. - Дайте зарисовать.
- Ты что, сдурела, что ли? - выговаривал ей какой-то дядька в черной затасканной куртке с воротником из искусственной козы. - Ты им еще денег дай!
- А нам денег не надо! - козлетоном торжественно возглашал Виталий. - Птицам деньги не нужны!
- Ну и иди отсюда со своими бомжами! - вопила старуха, и студентка вместе с Виталием и Вергилием вываливалась из поезда, наперегонки с ними спотыкаясь и весело хохоча.
- Пока! - махала она рукой и садилась в следующий поезд. - Артисты!
- Скоморохи - ворчала бабуля с хомяком, нежно глядя на разоряющегося в полный голос Виталия. - Где-то я такую манеру видела...
- Мы артисты инператорских театров - глубоким басом вступал Вергилий. - У Шаляпина учились, не хухры-мухры. Кстати, вот еще такой анекдот...
- Не наааадо! - стонал весь вагон, то ли от смеха, то ли от желания прибить сумасшедших. - Инвалиды, сидите дома! Марш отсюда на!..
- Кто тут инвалид? - вступал нищий на коляске. - Я инвалид?
- Ты инвалид! - утешительно говорил ему Виталий. - А мы просто так, не за деньги поем. Давай с нами. Из-за о-о-острова на стре-е-ежень...
- Я бы вам подыграла, да места мало - смеялась какая-то личность с саксофоном и в белых штанах. - Приходите к нам в клуб!
- Большое спасибо!
- Вы перестаньте, а - говорила женщина в платке. - У меня от вас молоко пропадет. А я весь день на этой ветке расчески продавала...
- Какие расчески? - сразу прекращали орать оба.
- Да ненавижу я их уже... Продукция по конверсии...
- Да перестань. На свете много хорошей работы. Вот... И он шепотом говорил что-то странное, отчего у женщины в платке разом пропадало страшное выражение лица и она бегом направлялась к выходу из метро, зажимая в кулаке бумажку с номером телефона и наспех записанными словами.
- Перестань, а! - взвивался ражий мужик семь на восемь-восемь на семь. - И так всю дорогу продавщицы в уши орут, и еще вы!
- Смотри... - говорил Вергилий и открывал глаза. Ражий мужик смотрел в них одну секунду. На вторую ему переставало мучительно хотеться выпить и сорвать зло на жене, сидящей дома, и хотелось просто что-то сделать. Его затапливало спокойствие, глубокое, как вода.
- Отдохнуть не даете после рабочего дня! - старая поэтесса убирала в сумочку таблетки. - Три работы и внуки! Немедленно утихните!
- О, леди, простите... - и они тихо выходили, но в следующем вагоне начинали все снова.
- Как вы это делаете-то?..
- Чуваки, как вы это делаете? - кричал пожилой металлист. - Давайте я тоже с вами.
- Вон из вагона!.. - орали на них хором и тут же перебивали сами себя: - Да ну, давайте вместе! Впереди сам Сте-е-енька Ра-а-а... Ха-ха-ха-ха!
- Идите отсюда! - вопила вместе с тетками ухоженная перекрашенная девица. - Я опаздываю к парикмахеру! - но лицо постепенно ее становилось такого же цвета, как у всех остальных. Вагон магическим образом останавливался вовремя.
- Дура - просто говорил Виталий и закрывал за собой дверь вагона. Вручную.
Около двенадцати, когда в кровеносной системе метро циркулировали, скрипя и качаясь, только полинявшие усталые вагоны, оба скомороха развалились на сиденье и от души друг друга поздравляли.
- Вот перформАнс! Спасибо, брат!
- Какой перформАнс! А что бы еще было завтра!
- Нет, брат, завтра мы идем в другое место! Нас зовут в клуб, не хухры-мухры! О! Смотри, кто к нам пришел!
На щеках вошедшего виднелись следы грима. Но, прежде чем Вергилий рванулся с места обнять его, не разбирая, из какого тот театра, за ним вошла полная представительная женщина - представительная с виду, но какая-то очень суетливая - и вошедший сразу съежился, как будто его ударили по спине.
- О господи - тихо сказал ему Виталий, прижав к себе крепко-крепко. - Не надо к ним. Это недосказочники.
- Кто?
- Щас узнаешь. Он посмотрел на них внимательно. Действительно, театральные люди. Только какие-то уж слишком театральные.