- А там было лучше. - Ну да, ну да... - как обычно, сказал Володя. - Я съездил на твой заказ, возьми. И протянул ему несколько зеленых бумажек. Мирон взял их в руки и повертел, как будто впервые в жизни видел тысячерублевые купюры. - А откуда это? - Ты несколько дней не забирал зарплату - сказал Володя, сдвинув очки и возвышаясь над ним. Он странно выглядел в мигающем свете со своим внушительным носом. - Ты ни разу ничего не говорил о том, как ты собираешься в Португалию. И два дня я не замечал, чтобы ты ел. Только кофе. - ? - Сходи в "Курицу". Мирон опять повертел в руках бумажки. - Ура - пришел он к выводу. - Я визуализировал зарплату. Kiitos. O brigado. Теперь у меня есть La razon del absencia. И пошел к двери, оставив улыбаться озадаченного Володю. Володя посмотрел на него, вошел в комнату и закрыл дверь. Ему срочно было необходимо вбить данные в соответствующую строчку, поехать домой к больной жене, сбить температуру и выспаться. Мирон двинулся в сторону метро. Его качало ветром, и на проходной толстый охранник посмотрел на него и забыл сделать отметку в журнале. По дороге он встретил Горация, который зачем-то шел туда, откуда он сам только что вышел. "С заказа он, что ли..." - подумал Мирон. Да нет, с заказа не идут с такими шальными глазами, он, наверное, опять никуда не устроился и торопится застать Володю... Но на улице была очень поздняя весна, и Мирон подозревал, что ночь пройдет неспокойно. В восемь часов было уже темно. Короткий переход дымился слойками, орал на все голоса из колонок какую-то попсу и еле пропускал пассажиров на ту сторону. Мирон волевым усилием оторвался от ближайшего окошка с едой и двинулся в "Курицу». Там давали нормальный зеленый чай. Но ноги почему-то пронесли его мимо здания и направили на платформу "Нижние Котлы", где расстроенные пассажиры штурмовали подошедшую электричку. Мирон привычно ввинтился без билета и встал плечом к плечу с остальными гражданами, защемив в дверях стропу, оторвавшуюся от рюкзака. Электричка шла до Белорусского. Народ ел, трепался и играл в игрушки на телефоне. "Рима славные сыны" - подумал он, вспомнив Володю. И тут его накрыло Просветление.
Маугли
Нет, не стоило ей входить в этот вагон.
Шестым чувством всегда проверяешь, есть ли контролеры, но тут дело другое. Если в вагоне - электрички, метро ли - есть кто-то опасный, можно его и пропустить. Не каждому опасному человеку ты нужна, да и он может оказаться послабее тебя. А иногда и вовсе выбираешь, пойти в вагон с пьяницей или вагон со штрафом - ехать-то надо.
В этом вагоне пятеро парней нависали над скамейкой. Кто сидел на скамейке, ей не было видно, но других людей было раз-два и обчелся - старушка да какой-то дремлющий чудак с чемоданчиком странного вида - и скулила собака. Ая бы разбежалась и исчезла, но поезд тронулся, и один из этих повернулся к ней.
Собака заскулила еще сильнее.
У него было такое хищное лицо, каких не бывает у людей. Их не бывает даже у кукол, если их не заставляют, да и не стоит их заставлять. Глаза, близко посаженные к переносице, излучали угрозу. Ее пронзило острое ощущение, что за стенкой его низкого лба, сосредоточенно наморщенного сейчас, что-то бьется и никак не может выйти наружу - а вдруг проломит лобную кость? Лицо, когда-то бывшее обычным и человеческим, съежилось, обозначились носогубные складки, и нос заострился, как у покойника.
Оса - поняла Ая. - Я не буду помнить их лиц.
Оса медленно повела носом. Оса была мужского пола, захватившая мужское большое тело. Ая не знала, делятся ли осы на ос и... мужских ос. Но тело было накачанное, здоровое. Скоро оно умрет, если оса не заставит его жить долго, чтобы вывести личинок.
Ая ожидала, что оса нападет, и в этом случае ей можно было защищаться или убегать - но оса заговорила.
Отдай.
- Что отдай? - еле выговорила Ая. Непривычно было пользоваться человеческим языком.
Отдай то, чего ты не знаешь.
- Я не понимаю, о чем вы - привычно солгала Ая. О нет, она как раз знала, она хорошо знала, что им нужно. Очень хорошо. Не отдам.
Другое дело, что для такой отдачи ей пришлось бы умереть.
Больше я бегать не собираюсь.
Ты никуда не уйдешь - прошипела оса. Остальные оторвались от того, что нашли на скамейке, и начали медленно сдвигаться к середине вагона - осы все делали медленно, а потом... а потом, как она помнила, было быстро. - Ты еще недостаточно сильна , чтобы нам возражать.
- Тогда я научусь возражать - твердо и очень испуганно сказала Ая. - Я буду драться. - И из последних сил добавила: - Я вам не кукла.