— Мне очень жаль, что она разбилась, правда. Мы можем найти хороших мастеров и они поместят её в новую колбу. — Пробормотала брюнетка, посматривая на комод, на котором лежало хрупкое фарфоровое тельце.
— Да, это хорошая идея. Я найду кого-нибудь. А теперь пойдём спать. — Устало произнёс мужчина, снимая чёрный пиджак.
Меган последний раз взглянула на куклу, покрываясь жуткими мурашками, после чего тоже начала готовиться ко сну.
Глава 3: Она живая
Сквозь сон Меган услышала странный шорох, что заставило её резко распахнуть глаза, всматриваясь в темноту.
Температура в комнате снова сильно понизилась, и тело девушки задрожало, почти извиваясь в конвульсиях.
Сэм крепко спал рядом с брюнеткой, обнимая её одной рукой, пока она лежала на его груди, обнаженной из-за сползшей до живота простыни. Было удивительно, что он расслабленно лежал в такую холодину. Даже спящий человек почувствовал бы тот лёд, в который превратилась комната.
Тёплое дыхание обоих клубьями пара выходило изо рта, как в зимнюю морозную пору.
Глаза Меган расширились, когда она снова услышала шорох. В этот раз она поняла, откуда он исходил. Точнее, насколько близко он был.
За её спиной раздавались тихие мягкие шажки, что заставило сердце девушки укатиться далеко в пятки. Если здраво мыслить — можно было подумать, что это Камилла или Беатриса. Но, что им делать в их комнате в такое время? И о каком здравом смысле идёт речь, когда сама атмосфера превратилась во что-то из ряда вон выходящее.
Застыв, брюнетка продолжала испуганно таращиться в окно, за которым была абсолютная темнота. Часы на тумбочке яркими белыми цифрами показывали без пяти минут три ночи. До утра ещё целая вечность.
Аккуратно шлепая ногами по полу, кто-то медленно обходил кровать, не заботясь о том, что его могут услышать. Шаги были тихими и легкими, но, помимо шлепанья, присутствовал ещё какой-то странный звук, похожий на цокот. Словно туфли на очень тонком каблуке.
Кровь в жилах Меган похолодела, когда фигура стала позади спящего Сэма, полностью раскрываясь брюнетке.
Бледная, на грани сердечного приступа, она с ужасом смотрела на высокую хрупкую девушку в золотом, коротком, пышном платье с серебристым бантом спереди. Её фарфоровая кожа красиво переливалась под тусклым светом луны, что исходил из незашторенного окошка. Грудь размеренно поднималась и опускалась, подтверждая жизнеспособность существа.
Перед ней стояла настоящая живая кукла.
Аделаида заметила взгляд Меган и зловеще усмехнулась, осматривая девушку исподлобья. Она изящным движениям поправила свои шоколадные длинные локоны тонкими руками в серебристых перчатках, после чего сделала нечто неожиданное.
Кукла легла по другую сторону спящего Сэма, полностью копируя позу Меган. Она положила свою голову на его обнаженную грудь, кладя широкую ладонь мужчины на свою поясницу, точно так же, как это делала его другая ладонь. Её лицо оказалось в десяти сантиметрах от девушки.
От неё веяло могильным холодом, что вызывало животный ужас и дикую дрожь.
Брюнетка тряслась всем телом, со слезящимися глазами наблюдая за выражением лица Аделаиды. Она боялась двинуться с места, потому что не знала, на что способно существо перед ней. Оставалось только лежать и смотреть в тёмные, пугающие, холодные глаза, хищно следящие за каждым её телодвижением, вздохом и взмахом ресниц.
Слезы, застывшие в уголках глаза, почти превратились в льдинки из-за температуры в комнате. Казалось, она была ниже -20 градусов точно, словно по соседству с ними поселилась зимняя тайга.
Они лежали так около пяти минут, рассматривая друг друга, изучая. Кукла гадала, что же Сэм нашёл в этой трусливой и неприметной девушке, в которой не было никакой изюминки, загадки, особенности. Она была красивой и хорошо воспитанной, но такой же серой и скучной, как и все девушки в двадцать первом веке. В то время, в котором жила Аделаида, девушки были сильные, смелые и характерные. Даже убийств тогда насчитывалось больше от женских рук, чем от мужских. Это было интересно, интригующе. Чего не скажешь о нынешнем времени.
Побледневшая до ужаса, Меган не могла перестать думать о том, как такое возможно. Она всегда в детстве мечтала, чтобы её любимые куклы ожили и, возможно, тогда она бы обрадовалась такому повороту событий. Но сейчас всё, что она могла — это удерживать слёзы страха в глазах и крик ужаса в пересохшем горле.
Трясясь всем телом, девушка закрыла глаза, истощенная сильными эмоциями и жутким пронзительным взглядом. И тогда её сознание перестало бороться, позволяя липкой темноте поглотить изломленный разум.