Глава 2.
Светящие в небосводе огни легли на верхушки деревьев сонной пеленой. Подобно снегу зимой, они облепили всё вокруг погружая в мир грёз и кошмаров. Туда, где нет боли, или же наоборот, она крепкими лапами утащит тебя в самые потаённые страхи твоей души.
Смотрящая в окошко автомобиля Эрика вспомнила свой, пожалуй самый яркий сон. И самый непонятный за всю её жизнь. Больше вопросов к нему возникает от того, что несмотря на свою внешне спокойную картину, он пугает до онемения каждой клетки, которые тут же замирают словно льдинки.
— Папа? — Позвал тоненький детский голосок. Во всём доме навис мрак, а что-то даёт понять, что спящих в нём нет. В нём вообще никого нет. Но не упуская тоненькой нитки надежды, маленькая Эрика лишь ускоряет шаг. Ей нужно дойти, нужно успеть, нужно увидеть что отец, как всегда, сидит в своём кабинете и ждёт своё маленькое сокровище в её лице. Хочется вновь учуять аромат чернил, которые осядут кисло-горьким послевкусием на языке. Хочется увидеть улыбающиеся зелёные глаза, вновь сощурится от того, как сверкнёт на его руке золотистая лемниската, когда папа трепетно, словно дочь самое хрупкое существо в мире, поднимет на руки и прижмётся ко лбу колючей щетиной.
Но в кабинете его нет, давно не было и больше никогда не будет. Вместо его звенящего смеха — тишина. Свет настольной лампы светит так тускло, что понимаешь, она больше не в состояние осветить собою всё вокруг как это было раньше.