А дальше квартиру Рамона огласил такой площадной мат, что о философии и строении Вселенной пришлось позабыть. Примочка пошла на второй круг.
…Все началось внезапно. Только что он сунул в руку прыщавому идиоту пакетик со «спайсом», поднял с земли деньги, мельком подумав, что как же легко живется и как они оборзели по сравнению со старыми временами, как в живот его с маху вогнали нож, прямо над пупком, острый, длинный, ударившийся о позвонки. От боли барыга просто упал на колени и низкий, животный рык потек из его поневоле открывшегося рта. Терпеть эту боль было невозможно. Всему есть предел. Боли тоже, но не в этот раз. На секунду мелькнула мысль, что кто-то просто выстрелил ему в живот и он умирает — но не было ни крови, ни звука выстрела, сознание упорно не уходило, а боль пошла на усиление. Она и не думала отступать. Вой перешел в визг, затем в хрип, затем человек упал на бок и, дико верезжа, завертелся, как перерубленный лопатой червь. «Эпилепсия» — мелькнуло в головах у прохожих. Конечно, падучая, только что же он так воет-то?! Но тут несчастный сорвал, наконец, горло и только негромко подвывал, сумев понять, что спасение его в неподвижности, так как любое шевеление боль лишь усиливало. А мимо все шли и шли люди.
В двенадцати других местах примерно к тем же выводам пришли еще двенадцать человек, услужливо дающих малолетним и не очень, дуракам, возможность скоротать свою жизнь, не замечая ее. Мелкие наркоторговцы, те, что подверглись нападениям неизвестного. Лежали они тихо, в основном, в позе зародыша, а потому никого не интересовали. Долго. Но потом, то тут, то там, все же люди, текшие вокруг, сконцентрировали в нужном месте нужную массу сострадания к ближнему и, попытавшись разговорить несчастных, то мягко, то выкручивая уши (неплохой способ привести пьяного в себя, кстати), поняли, что дело тут не в просроченном «боярышнике», а потому стали взывать к медицинским службам. Постепенно бедолаг разобрали по машинам, да и свезли, с разными интервалами в одну и ту же, как и был уверен Рамон, больницу.
— Что за черт, — зло сказал дежурный хирург. — УЗИ, пальпация, рентген — и никакого толку. Ничего нет. Ни снаружи, ни внутри. Но так орать и выдавать такие кривые на монитор (врач был молодой, да и на дежурство только заступил, а потому был заинтригован чуть больше, чем обычно) при энцефалограмме (делать ему было и впрямь нечего) — это не симуляция. Это хрень какая-то.