— Вы и ответили на мой вопрос, и усложнили понимание, так как мы все не совсем понимаем, кто мог дать вам такие возможности. Полагаю, вам известно, как получает свои возможности большинство из нас? Даже ваша защита нам незнакома, видите, я откровенен.
— Я потерпел бы фиаско, полагаю, реши я попробовать на прочность защиту любого из вас, — сказал Рамон, — по той причине, что вы и я — две параллельные прямые.
— В пространстве Лобачевского? — Этот голос принадлежал бы талантливой и молодой карьеристке, если бы звучал среди людей.
— Рива, Рива, — укоризненно молвил Иван Сергеевич, — вы недостаточно тактичны к нашему гостю!
— Я не в претензии, Иван Сергеевич. Я в состоянии оценить жест вашего ковена, который пригласил меня, а не предпринял других шагов, — совершенно искренне ответил Рамон.
— Видите ли, Папа Понедельник, некоторые из тех, кто попал в сферу вашей работы, интересны и нам, по сугубо субъективным причинам, так что некоторое беспокойство вы нам, все же, доставили, — голос Ивана Сергеевича по-прежнему не таил ни малейшей угрозы, вопросы его тоже, этот человек хотел получить максимум информации и решить, что с ней делать.
— К сожалению, это произойдет еще не раз, Иван Сергеевич. Но, повторю, вы сами и все здесь присутствующие, понимаете, что на их место будет тьма желающих, а меня на ту пору уже здесь не будет. Я ведь не просто так упомянул временной отрезок, — ответил Рамон. Столкновение началось, сейчас или очень скоро будет решено, что у него с местным ковеном — мир, нейтралитет или война своих с чужаком. Сам он предпочел бы нейтралитет. Вооруженный.
— Вы достаточно четко дали понять свои позиции, Папа Понедельник, вы не желаете остановиться, но сказали, что это будет недолго. Вы не пожелали объяснить, кто вы и откуда — но это ваше право. Вы сказали, что не хотели бы конфликта — и я вам верю. Но вы так же дали понять, что вы продолжите делать то, что делали. Вы продолжите это, даже если ковен потребует свернуть вашу деятельность? — Вопрос был прям предельно и требовал такого же ответа.
— Да, Иван Сергеевич. Это слишком важно для меня и я зашел слишком далеко. Это — прямо ответ на прямой вопрос. Если удастся найти точки взаимопонимания — я буду рад. Если нет — я буду рад, если вы просто будете игнорировать мое существование.
— Вы очень сильный практик, Папа Понедельник. Ваши удары, наносимые при вашей работе, отдаются по миру, как гром, но они никак не мешают нам. Пока не мешают, что будет дальше — я не могу знать, надеюсь, знаете вы? Это, как вы понимаете, и есть узкоспециальный вопрос.
— Рад сказать, что сфера деятельности и способы такими и останутся, если я верно понял суть вашего вопроса, Иван Сергеевич.
— Да, вы поняли меня совершенно верно, — как я понимаю, присоединиться к нашему ковену у вас желания нет?
— Я вам не нужен, так как, повторю, я не претендую на постоянную практику на землях, подвластных вашему ковену, — вопрос был риторический, но деликатность Рамон оценил. Это была и завуалированная похвала, и, как ему показалось, надежда на то, что он уйдет со сцены Кукловодом, а не врагом здешнего ковена.
— Скажите, Папа Понедельник, неужели вы надеетесь победить? — Вопрос был внезапным, в лоб, на миг Рамону показалось, что говоря о победе, глава ковена все же решил поднять вопрос об их войне. Миг спустя он понял, что глава ковена прекрасно понимает, что делает он, Рамон.
— Да. Я надеюсь победить, — ответил Рамон, нимало не покривив душой.
— И все же вы очень странное явление, Папа Понедельник, странное настолько, что я даже не знал бы, с какого бока к вам подступиться, не поймите превратно. Вы местный — но ваша кровь говорит, что у вас две родины. Вы практик — но я вижу, что практику вы начали относительно недавно. Вы не потомственный колдун — но то, что делаете вы, не под силу и многим потомственным колдунам, причем силу вы получили и черпаете из совершенно закрытого для нас источника. Вы не борец с демонами или колдунами, такие примеры история знала, но вы боретесь с проявлениями зла и, как я понимаю, платите за это так, что об этом жутко и подумать. Я ошибся в своих заключениях?
Рамону увиделся огромный зал профессоров и академиков, да и себя заодно, предавшихся чрезвычайно интересному диспуту.
— Я скажу так, Иван Сергеевич, господа и дамы. Ваши умозаключения абсолютно верны, — сказал негромко Рамон. А что он мог сказать, даже если бы захотел? Да, он не был потомственным колдуном, да, они, в самом деле, шли параллельными прямыми — колдуны и ведьмы этой части планеты и многотысячелетний род Рамона, род верховных жрецов майя? Один из которых сыскал совсем уже неожиданный путь, невиданную допреж силу, да и точку ее применения — тоже.