— Хорошо, Папа Понедельник. Ковен, просто из уважения к вашей силе и мастерству, готов позволить вам лишить его… Ммм… Ряда клиентов, скажем так, не рассматривая это, как посягательство на наши исконные права. Это невиданный прецедент, как вы понимаете.
— Прекрасно понимаю. И я столь безгранично благодарен ковену и лично вам, что вы решили ситуацию настолько выгодно для меня, чужака, что я как-то даже и со словами не соберусь.
— А и не надо, Папа Понедельник, не надо… Слова — это лишь буквенная комбинация, вам ли не знать… Мы видим ваши чувства, как и вы — наши, а как профессионалы — с восхищением наблюдаем за невиданным у нас стилем работы. Разумеется, и вы, и мы, люди достаточно серьезные, чтобы не вести диалог на альтернативном типе общения: «Или — или». Вы сказали, что вы скоро уйдете, мы сказали, что позволим вам довести вашу битву до конца. Я сделаю вам маленький подарок, Папа Понедельник.
— Я думаю, что я сегодня получил уже слишком много подарков, Иван Сергеевич, — осторожно ответил Рамон.
— Вы красиво играете, Папа Понедельник, я искренне жалею, что не могу пообщаться с вами, как бы поточнее выразиться, где-то, в мире физическом, увидеть вас и услышать, просто о жизни и о многом другом. Подарок прост и не требует ответных услуг, Папа Понедельник. В этом городе, кроме ковена, вас и кучи шарлатанов, есть еще человек, наделенный силой. Она уступает вашей, но интерес его к вам я бы назвал, в лучшем случае, корыстным. Он очень хочет с вами повстречаться. И не здесь, Папа Понедельник, не здесь. Но даже сейчас он где-то рядом. Мы не трогаем его, хотя он и практикует на нашей земле, но его круг клиентов ограничен этнически и он вовремя платит, — Иван Сергеевич сделал паузу.
— Вы предлагаете мне, Иван Сергеевич, последовать его примеру со взносами? — Невозмутимо спросил Рамон.
— Ха-ха-ха, все же, мы слегка поквитались с вами, Папа Понедельник, — рассмеялся бы Иван Сергеевич, будь этот тот самый зал с академиками или пещера колдуна, или ресторанчик, где они могли бы просто поговорить, — поквитались за тот легкий переполох, который вы чуть было не устроили вначале. Мы видим, что вы готовы принять требование о плате. Нет, о ваших взносах речь не пойдет, я полагаю, что выражаю сейчас общее мнение? — Голова его слегка повернулась в сторону невидимого сзади зала. Бы. Зал снова прошелестел, коротко и непонятно, а Иван Сергеевич суммировал шелест в слова: «Да, мои коллеги согласны со мной. Наши интересы слишком рознятся, чтобы брать с вас плату за вашу работу на нашей земле. Если у вас нет вопросов к нам, Папа Понедельник, я предлагаю на этом и завершить нашу, признаюсь, очень интересную для меня встречу. Я люблю… Загадки. Но ответы люблю искать сам».
— Нет, Иван Сергеевич, нет, уважаемый ковен, господа и дамы, у меня нет к вам ни единого вопроса, я могу лишь выразить вам глубокую благодарность и искреннее удовлетворение результатами встречи.
— В таком случае, Папа Понедельник, ковен не смеет боле вас задерживать, — мягко сказал Иван Сергеевич и, едва успев в ответ сказать: «До свидания!», Рамон пришел в себе в своей мастерской.
— Еще одна сила, работающая в этнической группе, говорите? — Задумчиво произнес Рамон, — очень интересно… Судя по всему, это и есть моя плата за то, чтобы навести на территории ковена порядок, который они могли бы навести и сами, но заодно не хотят себя лишать удовольствия от зрелища столкновения чужаков. Так вот кто и что постоянно рыщет возле меня, особенно в моменты завершения работы… Здешний ковен я чуял постоянно, а вот это было… Что-то новенькое. Тем не менее, — Рамон встал, потянулся, отер со лба ледяной и пот и скинул прямо на пол насквозь промокший от того же ледяного пота, балахон, — тем не менее, ковен отнесся ко мне крайне благожелательно — и слава Богу.
Рамон вышел в комнату, запер мастерскую и жадно закурил.
На другой день, ровно в три часа пополудни, Рамон снова был зван. Разговор был краток.
— Здравствуйте, Папа Понедельник. Я прошу прощения за назойливость, надеюсь, я не помешал вам в работе или отдыхе? Если можно, уделите мне пару минут?
— Разумеется, Иван Сергеевич, я почти всегда к вашим услугам, — Рамон моментально узнал и зов, и человека. Ковен становится настойчив? Или что это? Если будут чрезмерно надоедать, уйду в глухую защиту и все, решил Рамон, а пока что решил не хамить без крайней нужды.
— Благодарю, как и я почти всегда — к вашим, — Иван Сергеевич оценил тонкость шутки, — я просто хотел бы попросить вас уделять мне порой немного времени. Разумеется, я не стану ни докучать вам и, разумеется, спокойно приму ваш отказ.