Нарисованного, но искажённого. Рядом с ним — пятеро. Все срезаны. Лица перечёркнуты. Кроме одного. Его.
Айла закричала:
— Беги!
Фрэнк обернулся — и увидел его.
В дверном проёме стоял силуэт. Высокий. Неподвижный. Руки — как леска. А вместо лица — нечто вроде кожаной маски, сшитой из фрагментов чужих лиц.
Он не двигался.
Он просто наблюдал.
---
Фрэнк вбежал в коридор. Свет начал моргать. Он слышал позади шаги. Странные. Будто кто-то шёл по стеклу босиком. Хруст за хрустом. А потом — смех. Хриплый, как если бы рассмеялись сразу двадцать человек разными голосами.
Фрэнк выбежал на улицу. Сердце стучало в ушах. Он больше не знал, что сон, а что нет. Реальность сливалась с безумием. Всё вокруг словно стало плоским, нарисованным.
Он снова вспомнил слова Айлы: «Он не убивает сразу. Он заставляет тебя играть».
---
На следующий день Айла исчезла. Из палаты — ни следа. Камеры ничего не записали. Врачи говорили, что она «вышла сама».
Но Фрэнк знал: её забрали.
А он остался.
Один.
---
Он приехал домой. Закрыл все двери. Выключил свет. Запер окна. И сидел в темноте с пистолетом.
На полу — снова бумажка. Белая. Пустая.
Но стоило моргнуть — и там появились слова:
> "В следующий раз ты не проснёшься. До встречи, офицер."
Фрэнк не спал уже вторую ночь. Кофе больше не бодрил. Таблетки не помогали. Он жил на автомате, как механизм, сломанный, но всё ещё движущийся.
У него тряслись руки, когда он держал папку с материалами дела. Пропавшие люди. Самоубийства. Бредовые признания. Свидетели, которые исчезали после допросов.
А ещё — эти рисунки.
У всех… одни и те же образы.
Фигуры с пустыми лицами. Нити. Маски. Один и тот же силуэт. Всегда он. Кукловод.
---
На следующий день ему позвонили из архива.
— Офицер Фрэнк? Мы нашли нечто странное. Возможно, это ошибка, но... имя одного человека всплывало в делах ещё в 60-х годах. Имя — неофициальное, прозвище. "Кукловод".
— Что?
— Сведения изъяты. Имена замазаны. Есть только пометка: "Опасен для восприятия".
---
Фрэнк поехал в архив сам. Спустился в подвал. Старые бумажные дела. Гниющие папки. Пыль и тишина.
Там он нашёл его.
Старое фото. Размытое, но он узнал лицо — то самое, что было на рисунках Айлы. Без сомнения.
И под фото — надпись:
> "Контролирует реальность через восприятие. Использует образы страхов. Неуловим. Предположительно не человек."
Он закрыл дело. Пошёл к машине, но… в зеркале заднего вида что-то мелькнуло.
Позади — пусто.
Он сел и выехал. В зеркало — снова. Быстро. Человеческая фигура, но слишком изогнутая, как будто тело не знало законов анатомии.
---
В ту ночь сон пришёл стремительно.
Он снова был в городе. Только теперь всё было искажено. Здания будто обтянуты кожей. Дороги — из связок. Люди — без лиц, ходят по кругу, шепчут.
И прямо по центру стоял он.
Кукловод.
На этот раз ближе, чем когда-либо. Он говорил голосами детей, стариков, женщин. Все разом.
— Ты всё ещё думаешь, что управляешь собой? — хихикнул он.
— Думаешь, ты ловишь меня? А если всё наоборот? Может, всё началось с тебя?
Он протянул руку, и с пальцев слетели нити. Те нити пронеслись сквозь воздух и… впились во Фрэнка.
Тот закричал. Он чувствовал, как теряет контроль над телом. Как будто его разум — теперь пассажир, а тело управляется кем-то другим.
Кукловод наклонился и прошептал:
— У каждого есть место в моей пьесе. Ты — главный актёр. Не подведи зрителя.
---
Фрэнк проснулся с криком. Сидел на полу в кухне. Рукой сжимал нож. Его пальцы дрожали, но… он не чувствовал, как взял его.
Он бросил нож. Заглянул в зеркало — и увидел, как его отражение улыбнулось.
Он — уже не один.
Фрэнк выдохнул, тяжело, со стонами. Он долго смотрел в зеркало, словно проверяя: всё ли ещё его глаза смотрят на него из отражения. Они были его. Но... будто чуть глубже. Будто из-за глаз кто-то наблюдал, хихикая, поглаживая невидимые нити, сплетённые из страха и усталости.
Он обрызгал лицо водой, оттолкнулся от раковины.
— Хватит, Фрэнк. Ты — не марионетка, — пробормотал он.
Но нож всё ещё лежал на полу. И где-то внутри него, в глубине, мысль царапала: а вдруг уже поздно?
---
Он не пошёл в участок. Он знал: если всё, что он видел, правда — полицейская система здесь бессильна. Бюрократия не спасает от того, кто управляет эмоциями, сознанием, восприятием.
Он поехал в старый дом за городом. Там жил некто по прозвищу Ротман — бывший оперативник, давно ушедший из службы. Его дело — последнее, в котором фигурировал «Кукловод». Дело закрыто, Ротман уволился. Спился. Исчез.
Фрэнк нашёл его не без труда. Дом был словно нежилой. Окна заколочены. Внутри — запах гнили, старых газет и… страха.