– Хотела бы я сказать, что все совпадения случайны, детектив, – все так же грустно прервала его женщина и улыбнулась. – Но нет.
– Вы… Вы признаетесь в убийстве, мисс Прим? Точнее, в убийствах? – прищурился Маршал и положил руку на бедро – поближе к кобуре с табельным оружием.
– Почему? – казалось, она удивилась вполне искренне. – Вы не допускаете мысли, что я могла просто прочитать в газетах истории этих убийств и использовать имена для своей книги?
– Если честно, это приходило мне в голову, мисс Прим, – признался детектив Коллинз. – И я шел сюда к вам без определенного понимания того, как было на самом деле. Но сейчас, когда я узнал о том, что вас зовут так же, как главную героиню, которая по сюжету пересекалась со всеми этим людьми, причем не в самых радужных ситуациях, когда я увидел эту комнату… Мне показалось, что вы описывали свою жизнь. Не буквально, конечно.
– Скорее, эмоционально, – улыбнулась снова Ингрид и снова замолчала.
– Верно, – детектив Коллинз задумался. – Но одного я не пойму. В книге эти люди не умирали. Да, они пропадали из повествования, но как будто по каким-то, скажем так, уважительным причинам.
– Вы внимательно читали, детектив. Благодарю.
– Но почему? Вся ваша книга выглядит как признание – если связать все пять убийств. Почему же вы не описали, как вы это делали, а главное – зачем? Или все описанные конфликты были правдой?
– Лишь отчасти, детектив, – ответила женщина и задумалась. – Как вы думаете, зачем я написала эту книгу?
– Не знаю, – честно признался Маршал. – Вы хотели, чтобы вас поймали? Иногда преступники настолько мучаются совестью, что даже подсознательно стараются сделать все, чтобы полиция вышла на их след.
– О нет, детектив. Ничего подсознательного тут нет – только холодный расчет, – Ингрид внимательно наблюдала, как меняется поза Маршала Коллинза, как он снова напрягается, а рука подвигается все ближе к пистолету. – Вам нечего бояться, я не собираюсь убегать, или пытаться вас убить, или как минимум покалечить. Было бы слишком самонадеянно и глупо думать, что женщина в моем возрасте может справиться с мужчиной. Точнее, с полицейским, да еще и с оружием. И если самонадеянность мне присуща, то уж глупой меня точно не назовешь. Так что расслабьтесь. Вы пришли поговорить? Значит, поговорим. Если вы пришли меня арестовать – не будем тратить время.
Маршал Коллинз удивился этой выдержке, с которой женщина перед ним держала себя. От нее веяло такой уверенностью, которой можно было только позавидовать. Будь она полицейским, на любом допросе ей бы цены не было. Но сегодня допрашивать собирался он сам.
– Я пришел поговорить.
– И не будете арестовывать? – усмехнулась писательница.
– Я еще не решил, – честно признался Маршал.
– Что ж, благодарю за честность, детектив, – Ингрид Прим повернулась к нему, забралась с ногами на диван и обхватила колени, грустно наклонив голову. Совсем как Аленушка на известной картине Васнецова. – Спрашивайте.
– У меня всего два вопроса.
– Хорошо, есть вероятность, что мы не задержимся надолго и вы успеете к своей семьей, пока они не легли спать, – улыбнулась Ингрид, наблюдая за своим гостем. – Или у вас нет семьи?
– Я пришел говорить не о себе, мисс Прим… – начал было Маршал.
– Конечно, конечно! Все, я готова отвечать. О, только еще одно, – писательница встрепенулась. – Может быть, вы хотите кофе, чай или, может быть, что-то покрепче. Рабочий день уже закончился.
– Спасибо, я не откажусь от кофе.
Ингрид резво подскочила с дивана и убежала куда-то вглубь комнаты, не освещаемой торшером. Обернувшись, Маршал только сейчас заметил кухню у противоположной стены, барную стойку с высокими стульями и кофемашиной. «Квартира Уилла Паверса», – вспомнил он и вздрогнул. Было странно оказаться в этом месте – в книге эта комната находилась в доме в Подземке, оттого складывалось впечатление, которое посетило детектива и при прочтении этих отрывков. Ощущение давления толщи земли. Ощущение замкнутого пространства где-то глубоко-глубоко.
Хозяйка квартиры принесла маленькую чашечку кофе, поставила рядом с детективом коробку шоколадных конфет и вернулась на свое место. Сама она пила какой-то чай, пахнущий травами и цветами.