– Обязательно двоих? – усмехнулся, не оглядываясь, Трей.
– Мальчик и девочка, а как же? – совершенно искренне удивилась она.
– У тебя в семье так?
– Так. Правда брат вырос и уже не живет с нами, но…
– И ты хочешь так же? – молодой человек резко остановился и обернулся к ней лицом.
– А почему мне этого не хотеть? Так все живут, – пожала плечами девушка.
– Все живут… – Трей поморщился, как будто съел целый лимон без сахара, зато с кожурой.
– Да, все так живут. Что в этом плохого? – на этот раз скорее дернула, чем пожала плечами Ингрид.
– Скучно, – выплюнул Трей и поспешил дальше по одному ему известному маршруту.
– Если тебе скучно, ты выбрал неверное направление для учебы, а если…
– Если, если… У тебя нет никаких «если» в жизни. У тебя все расписано, – молодой человек ускорил шаг и повысил голос. – Ты не думаешь, что будет, ЕСЛИ тебе не понравится твоя будущая работа? ЕСЛИ тебя будет тошнить от своего собственного мужа? ЕСЛИ ты будешь всей душой ненавидеть собственных детей?
– Как можно ненавидеть своих детей? – Ингрид попыталась схватить Трея за рубашку, но он вырвался и еще больше ускорился. – Ты такие глупости говоришь, Трей. Где ты этого нахватался?!
– Меня, МЕНЯ ненавидит собственная мать, – процедил Трей и почти побежал. Она на секунду замерла, как будто наткнулась на невидимую преграду. А потом побежала, стараясь догнать своего взбешенного одноклассника.
– Ты… ты должно быть не правильно все понял… – чуть запыхавшись, еле выговорила она.
Неприятный смех пронзил тишину школьного двора – в это время тут не было никого, кроме них двоих. По крайней мере, так казалось Ингрид.
– Трей, – она нерешительно тронула его за рукав и тут же одернула руку, обескураженная его злобным взглядом.
– Никогда не трогай меня, Ингрид Прим, если видишь, что я взбешен.
– А ты взбешен? – девушка пыталась мягким голосом смягчить напряжение, висевшее в осеннем воздухе, как нити паука, окутавшего деревья у них за домом.
– Просто не трогай меня, окей? – отчеканил Трей и пошел дальше.
– Окей. Вообще никогда? – попыталась она перевести разговор в шутку.
– Никогда.
– Никогда-никогда? – не сдавалась девушка.
Трей Портер остановился и, задрав вверх подбородок, посмотрел Ингрид в глаза.
– Ты притворяешься или на самом деле такая дуреха? – кажется, у нее получилось – Трей Портер улыбался.
– Что?! – теперь ей самой было не смешно.
– Ничего, пошли, – буркнул молодой человек.
Ингрид опешила от такого хамства, но не смогла противиться своему любопытству, поэтому ускорила шаг, чтобы догнать набирающего темп одноклассника, смешно переваливающегося из стороны в сторону на слегка косолапых ногах. Один в один медвежонок.
– Ты чего улыбаешься? – покосился на свою случайную попутчицу Трей.
– Я же дуреха, что мне еще делать? – губы расплывались в улыбке сами собой.
– Дуреха и есть, – отрезал Трей Портер и еще ускорил шаг, чем заставил Ингрид прыснуть от смеха. Недовольно вздохнув, он решил не обращать на нее внимания.
Они вышли со школьного двора, повернули налево и, пройдя вдоль школьного забора до поворота, пошли прямо. По обе стороны стояли здания, в которых располагались заводы, предприятия, фабрики и прочие заведения, где работали жители их района. Этот квартал был таким же однообразным, как и их жилой район: одинаковые здания занимали почти все место, не уступая даже редкой осенней траве, и отличались только табличками с наименованием компаний.
Так было везде: каждый город делился на районы, устроенные по одному принципу, – в центре располагались жилые одноэтажные дома. По периметру были построены офисные здания, школы, библиотеки, музеи и другие нежилые строения. А еще дальше, гранича либо с соседним районом, либо с окраиной города, за которой начинались поля, располагались огромные склады. Тут хранилось все: еда, одежда, книги, товары для ремонта, мебель, игрушки и многое другое. Ингрид как сейчас помнила, как их в шестом или седьмом классе вывозили на экскурсию на склад с игрушками. Она тогда считала себя слишком взрослой, чтобы умиляться рядам плюшевых совершенно одинаковых зайцев и нарядно одетых кукол-близнецов, но в глубине души горела от восторга, даже несмотря на однообразие.