– А почему?
– Что значит – почему? – раздражение уже было не скрыть. – Зачем думать о том, чего не избежать?
– Можно думать о том, что я чувствую по поводу того, что когда-нибудь умру.
Ингрид напряглась и спрятала ладони в коленки. Внезапно ей стало холодно и неуютно под этой бледной, угасающей от приближения нового дня луной, на этих влажных досках, с этим незнакомым человеком.
Уилл Паверс опять прочитал ее мысли, а может быть, увидел, как она поежилась и обхватила себя руками. Он снял свою куртку и накинул ей на плечи. К удивлению, его дутая, казавшаяся тяжелой от туго набитого гусиного пуха куртка была почти невесомая. Как только она легла ей на плечи, ее как будто обдало жаром, то ли от его тела, то ли от легкого, как пух, наполнителя.
Через пять минут, согревшись, девушка почувствовала, что вот-вот заснет прямо здесь, в сердце озера, затянутого камышами. Она часто-часто поморгала глазами, потерла их ладонями и, сняв с плеч куртку, отдала ее Уиллу.
– Мне пора, – голос был сонный, а оттого казался грустным.
– Оставь себе, это подарок, – улыбнулся Уилл.
– Если кто-то увидит…
– Она очень компактная, смотри, – несколькими уверенными движениями Уилл Паверс свернул куртку в клубок, достал из кармана маленький болоньевый мешочек и спрятал в него тугой сверток. – Держи.
– Почему ты это делаешь? – Ингрид стояла, не решаясь принять подарок.
– Что?
– Ну, все это. Пошел со мной, держал за руку, отдал свою куртку.
– Сам не знаю, – Уилл пожал плечами и вложил сверток в руку девушке. – Ты показалась мне настоящей. Не стала жеманничать, как другие девушки.
– Жеманничать? – слово было непривычным и неприятным для языка.
– Посмотри потом в словаре, – засмеялся Уилл и легко поднялся на ноги. – Мне уже пора, скоро рассветет. Если ты не против, я провожу тебя, чтобы быть уверенным, что с тобой ничего не случилось.
– Со мной ничего не случится, Уилл Паверс. Увидимся за завтраком?
Молодой человек ничего не ответил, улыбнулся и побежал в сторону берега. Ингрид пожала плечами и, спрятав подарок в широкий карман на животе, уставилась на блестящую воду. Солнце уже пробивалось из-за гор, расположенных на другой стороне озера, и стало видно капельки предрассветного тумана, висящие в воздухе. Если не смотреть налево, в сторону домиков, то можно было подумать, что она совсем одна на планете и лишь чуть в стороне от пристани стояло какое-то большое деревянное строение, очевидно, заброшенный ангар, напоминающий о том, что тут живут люди. Девушка снова поежилась и, засунув руки в карман, погладила гладкую прохладную болоньевую ткань. Теперь ей не терпелось вернуться домой, чтобы поближе рассмотреть подарок. И было очевидно, что за маленькой складной ширмой их нынешнего пристанища этого сделать не удастся.
***
Ингрид добежала до домика, где спали ее родители, когда уже почти рассвело. Солнце предательски било в окна, грозясь разбудить их раньше времени. Аккуратно заглянув через мутное стекло, она убедилась, что Марла и Стюарт Прим еще спят, хотя уже неспокойно. Так, как спит человек ранним утром, вот-вот собираясь проснуться.
Девушка обежала домик, забежала в туалет, открыла защелку двери, соединяющей пристройку и жилую комнату, и, шумно смыв в унитазе воду, зашла в комнату, потирая глаза и зевая, как будто только что проснулась.
– Ингрид? Ты уже встала? – Марла Прим заворочалась в кровати, пытаясь выбраться из-под тяжелого ватного одеяла.
– Да, мам. Только что проснулась, – соврала девушка и зарделась от стыда. Слишком много было неправильного, нового в последнее время.
– Ты куда-то ходила? – мать прищурилась, с подозрением глядя на дочь.
– Только в туалет. Он тут, за этой маленькой дверью, если тебе нужно, – она спряталась за своей ширмой и судорожно думала, куда бы ей спрятать подарок от Уилла Паверса. – Там есть умывальник и свежие полотенца.
Не придумав ничего лучше, Ингрид разодрала подкладку на своем чемодане, сунула туда тугой сверток и, как могла, закидала вещами неприглядную дыру. Вообще-то родители не имели привычки рыться в ее вещах, но сейчас – после визита мистера Шеффера – все могло измениться.
– Стюарт, вставай. Завтрак уже, должно быть, подают.