***
Тело Шейлы Барнаби лежало неподвижно на кровати, аккуратно выпрямленное, как будто кукла в коробке. Ноги были прижаты одна к другой, руки вытянуты по швам. Даже волосы были аккуратно расчесаны и разложены по подушке. И только лицо выдавало мучительную смерть в агонии.
– Боже, что с ней случилось? – поморщившись, спросил Маршал Коллинз, заходя в комнату, где уже вовсю трудились криминалисты, приехавшие на этот раз раньше них.
– Задушили, детектив, – объяснил один из криминалистов. – Пока не нашли чем – преступник снял удавку и, может, унес с собой.
– Вот как, – Пол Бейкер опять расширил глаза от удивления. «Может быть, ему стоит проверить гормоны?» – подумал вдруг Маршал не к месту, вспомнив картинку из учебника по анатомии. Что-то про Базедову болезнь.
– Может, руками, – задумчиво протянул Маршал, наклоняясь над трупом и рассматривая синяки на шее.
– Вопросов больше, чем ответов, – пожал плечами все тот же молодой человек в белом комбинезоне. – Скоро сможем сказать вам больше. Что-то прояснится, не переживайте.
– Не переживайте, – пробубнил Маршал себе под нос.
– Ага, легко вам говорить, – поддержал его напарник. – У нас третий труп, убитый, очевидно, одним и тем же человеком. И ни одной зацепки.
– Ни одной? – прищурился криминалист.
Детектив Коллинз вздохнул, пожал плечами и вышел из комнаты. Он слышал, как Пол пытается что-то доказать, говоря о том, что это они, криминалисты, плохо работают, но мысли его были далеко.
«Не может быть, чтобы этих женщин ничего не связывало, – мрачно размышлял он. – Надо искать связь между ними. Что-то определенно есть».
Маршал задумчиво вышел в гостиную, посмотрел на диван, еще хранивший вмятину от тела жертвы, огляделся и, поняв, что криминалисты тут уже поработали, присел, сложив руки на коленях. Ему было о чем подумать.
Глава 4
– Ингрид, ты сегодня опять задержишься? – Марла Прим расставляла привычные белые, чуть поцарапанные вилками и ножами тарелки с яичницей, смотрящей ярко-желтым глазом, и беконом, даже на вид казавшимся хрустящим. Даже дочь признавала кулинарные таланты своей матери.
– Да, мам. Наша новая учительница хочет, чтобы я помогла ей с презентацией.
– Новая учительница? А что случилось с мисс Барнаби? – удивилась Марла Прим.
– Говорят, вышла замуж. Внезапно просто не появилась на работе. Но, думаю, у нее все хорошо, – пожала плечами Ингрид, а про себя добавила: «И у меня тоже», и ухмыльнулась.
– Очень хорошо. Это правильно, что ты… занята.
– Что это значит? – девушка насторожилась.
– Последние два месяца к тебе нет нареканий, сразу видно, что терапия работает.
– Работает отсутствие времени, мам. Да и что ты опять за старое? Будешь вспоминать мне те два случая всю жизнь? – она медленно положила вилку в тарелку и отодвинулась от стола. Она устала от постоянных подозрений матери и от необходимости вести себя чрезмерно правильно. Нет, ей нравились правил, и она была даже рада вернуться в свое спокойное состояние. Но иногда Марла Прим перегибала палку.
– Не два, а четыре. Это была самая ужасная неделя в моей жизни!
– Пусть она такой и останется, ма. Я убежала.
Ингрид вышла на улицу, плотнее запахнула свое тяжеленное грубое пальто с искусственным мехом по опушке капюшона и повернула налево. Зима приближалась, и по утрам было по-настоящему холодно. Продавец газет пританцовывал за прилавком и даже не решился вытаскивать руки из карманов, чтобы поприветствовать девушку как обычно.
– Эй, дуреха, привет.
Знакомый бархатный голос раздался из-за спины, но девушка даже не замедлила шаг. Все эти два месяца она старалась избегать Трея Портера не из страха, что ее увидят с ним и свяжут с тем странным местом в подвале – он явно оказывал на нее дурное влияние, и замечала это не только Марла Прим. Ингрид, с ее любовью к дисциплине и предопределенности, сама не хотела быть к этому причастной.
– Привет, Трей, – буркнула она сквозь зубы.
– Как дела? Ты последнее время какая-то неразговорчивая, – не унимался одноклассник.