Трей Портер обернулся, услышав ее шаги, улыбнулся одними только глазами, поправил воротник своего пальто и, не дожидаясь, пока девушка подойдет поближе, развернулся и пошел налево, в сторону дома со странным подвалом, коридор которого покрывал толстый слой глины.
Справа и слева от них тянулся ряд бесконечно одинаковых домов с такими же серыми стенами и черепичной крышей.
На улице было пустынно – люди прятались от промозглого ветра и едва накрапывающего дождика, занимаясь своими обычными субботними делами – все как один, в унисон. Подумав об этом, Ингрид вдруг поняла, что ей всегда нравилось осознание того, что все люди занимались одним и тем же. Так ей казалось, что она является частью чего-то большого – целого города, а возможно, и всей планеты.
Сегодня же она, вопреки всем правилам, спешила со своим недавним знакомым в подвал такого же серого дома, скрывавшего за своим фасадом тайны, недоступные большинству жителей Западного района.
Они прошли около пятисот метров, когда она не выдержала.
– О боже, Трей, пошли скорее!
– Не торопись, дуреха. Без нас не начнут, – засмеялся молодой человек.
– Не начнут что? – Ингрид то забегала вперед, пытаясь подогнать слишком неторопливого друга, то пятилась назад, чтобы слышать, что он ей говорит.
– Сама все увидишь и услышишь. Откуда у тебя такое нетерпение?
– Легко тебе говорить, тебе все это знакомо… А для меня… Это что-то новое и пока непонятное. Я даже не знаю, что я обо всем этом думаю и действительно ли я хочу идти туда. Понимаешь?
– Понимаю. Я когда-то был таким же, как ты, нетерпимым. Спешил, торопился, боролся… В итоге сама видишь, что произошло, – Трей пожал плечами.
– Что? – Ингрид выплюнула ворс искусственного меха, залезшего ей в рот, и в который раз попятилась назад, поравнявшись с одноклассником.
– Мы переехали сюда.
– Ах да. Ты, кстати, никогда не рассказывал, почему вы переехали.
– Ты никогда не спрашивала, – буркнул Трей и спрятался в воротник, давая понять, что не хочет об этом говорить.
– Раньше было не интересно, – призналась Ингрид, чем вызвала у Трея приступ смеха.
– Никому никогда так не говори, дуреха. Особенно в той компании, в которую сейчас попадешь. Там… понимаешь, там все немного другие.
– Что это значит? – несносный мех все лез и лез ей в рот, мешая говорить и неприятно прилипая к губам.
– Сама увидишь, – отрезал Трей, поднял воротник своего пальто и засунул руки в карманы, всем видом показывая, что не намерен дольше разговаривать.
Ингрид какое-то время шла молча рядом. Она смирилась с тем, что быстрее прийти не получится, и перестала убегать вперед. Ветер неприятно бил ей по лицу, и она тоже постаралась закутаться в воротник, но противный мех так и норовил пробраться ей в самую глотку и перекрыть дыхание. Тогда девушка, несмотря на холод, расстегнула пальто и подставила ветру обнаженную длинную шею. Лучше так, чем бороться с этой неприятной на ощупь тряпкой.
– Простудишься, – нарушил молчание Трей, не поворачивая головы. Она собиралась было ответить, как молодой человек ее перебил: – Мы пришли.
Оглядевшись по сторонам, Трей Портер нырнул за низкий забор и постучал в маленькую дверь, ведущую в подвал. Три раза, тишина, еще три раза. Ингрид подпрыгивала от нетерпения позади него, постоянно озираясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы ее тут опять увидел мистер Теодор Шеффер. Дверь со скрипом отворилась, они нырнули внутрь. Впереди, как и в прошлый раз, горела одинокая лампочка. Пол в этот раз хоть и был таким же глиняным, не представлял никакой угрозы для белых высоких кедов – от холода он замерз и уже не разъезжался под ногами.
Трей шел первым, и он же первым протиснулся в узкий проем двери, освещенный лампочкой, придержал дверь и, подтолкнув девушку вперед, жестом показал на высокий стеллаж с домашними меховыми тапочками в виде мягких игрушек. От восторга у Ингрид зажглись глаза. Она присела на корточки перед стеллажом и начала гладить милейших зверят, полуприкрыв глаза и пытаясь прочувствовать их на ощупь.
– Эй, не сиди, – шикнул на нее Трей и схватил пару черных тапок с длинными узкими ушами. «Кролик», – хихикнула про себя девушка, взяла пару белых медведей и, аккуратно поставив свои кеды в сторонке, где их не могли запачкать другие посетители, переобулась в теплые убаюкивающие тапочки.