К ним присоединялись другие участники съезда, и потребовалось минут десять, чтобы дождаться своей очереди войти в зал. Работники столовой уже разносили еду тем, кто пришел пораньше, пытаясь лавировать между столиками и вновь прибывшими.
На завтрак давали два вареных яйца, бутерброд с маслом и тарелку творога с фруктами и медом. Чуть в стороне на отдельном столике стояли чайник и тарелка с шоколадным печеньем.
– Класс, – Дарсия потерла руки и схватила первое яйцо. – Вот что мне нравится во всей этой истории, так это то, что не нужно думать о еде.
– Ты о чем? – Триффани элегантно стучала по яйцу ложкой, стараясь не производить много шума и не оставить после себя по всему столу мелкие частички скорлупы. Дарсия о таких мелочах не думала.
– Ну, я про нашу систему. Вы же в курсе, что люди не всегда жили так, как мы?
– Конечно, – Триффани удалось пробраться сквозь скорлупу, и она начала ковырять белок ложкой в попытках добраться до текучего желтка.
– Согласись, сейчас гораздо удобнее? У любого человека есть то, что ему нужно. Все отлажено, все продумано. Еда – есть. Одежда – есть. Любой каприз! Образование дают, работу тоже предоставляют. Не можешь найти пару – тебе и в этом могут помочь без проблем. Стабильность и размеренность.
– И скука… – буркнула Ингрид и тут же прикусила язык. Она никогда так не думала, с чего ей пришло это в голову?
– Что? – переспросила ее Триффани, слизывая с губ желтую массу.
– Звучит как-то скучно, говорю. Не то чтобы я была против этой системы – мне самой нравится то, что практически отсутствует риск как-то не состояться в жизни. Это уж надо сильно постараться! Но звучит это… как-то скучно. Нет?
– По мне – звучит отлично, – Дарсия поднялась из-за стола и прошла к столу с чаем и печеньем.
– Знаешь, – Триффани наклонилась к Ингрид так, чтобы их больше никто не слышал. – Я понимаю, о чем ты говоришь. И ты не бойся, я в курсе.
– Что? В курсе чего?
– Трей мне все рассказал о… Посторонних, – последнее слово Триффани произнесла беззвучно, но Ингрид поняла по движению губ, о чем она.
– О чем шепчетесь без меня? – Дарсия поставила на стол чашку чая и тарелку с десятью печеньями размерами с ладонь.
– Ни о чем, – засмущалась Триффани, отложила пустую скорлупу и подвинула к себе тарелку с творогом.
– Можно? – не дожидаясь ответа, Ингрид утащила печенье с тарелки Дарсии и сразу откусила его, как будто боясь, что отберут.
– Да, угощайтесь. Там еще есть, – Дарсия выдвинула тарелку на центр стола и взяла себе самое большое. – Так о чем вы говорили?
– О Трее, – залилась краской Триффани. – Я… я спрашивала у Ингрид, не замечала ли она возле него каких-то других… ммм… девушек.
– Это правильно. Мы должны помогать друг другу.
Ингрид улыбнулась, но беседу продолжать не хотела. После сегодняшней ночи говорить о парнях ей было неприятно.
Завтрак девушки закончили в молчании, а потом разбрелись по домикам, отведенным для повторения материала из заданий на олимпиаде. В это время столовую должны были переоборудовать для того, чтобы в ней смогли поместиться минимум по двадцать человек на приличном расстоянии друг от друга, а также зрители и участники комиссии.
Ингрид откровенно засыпала на своей лекции по истории и уже понимала, что на какой-то приличный результат ей вряд ли приходится рассчитывать – ее и без того вялые мысли постоянно возвращались к Уиллу.
Через два часа занятия закончились, и девушка вернулась в домик, чтобы переодеться в более формальную одежду, которую Марла Прим с особой тщательностью выбирала для нее половину вчерашнего дня, вставляя свои ремарки в сторону ее нестандартного роста, угловатой фигуры и не подходящей для девушки прически.
В итоге ее выбор пал на строгое темно-синее платье до колен с плиссированной юбкой, квадратным вырезом и рукавом три четверти. Ингрид презрительно посмотрела на черные туфли-лодочки, лежащие тут же в чемодане, закрыла его, нацепила свои белые высокие ботинки, накинула сверху пальто и выбежала на мороз. Она почти опаздывала.