– Не понимаю… – девушка и правда не понимала.
– Тебе что, никто ничего не рассказывал? Тебя кто привел к нам? – насторожилась вдруг Дария.
– Вообще-то, Трей, но… У нас с ним натянутые отношения. Не знаю почему, но…
– Все ясно. Ты ему нравилась, он тебе нет. Потом он нашел другую, и теперь ему не до тебя. А других ты не знаешь?
– Вообще-то, кое-кого знаю, – Ингрид покраснела, вспомнив про Уилла, – но я бы не хотела про них говорить. И он… он отказался мне рассказывать. Сказал, что я не должна об этом спрашивать, чтобы не разочароваться в них.
– В его словах есть логика, – задумчиво протянула Дарсия. – Особенно, если у него на тебя виды.
– Виды? – краска залила ее лицо.
– Если ты ему нравишься, дуреха.
– Да что ж это такое?! Почему вы все меня так называете?! – Ингрид вскочила с тумбочки и зашагала по комнате взад-вперед. Раздражение накатывало неминуемой волной.
– Кто это – все?
– Трей, теперь ты!
– Ахаха, наверно, к тебе это прилипнет как подпольная кличка.
– Не нужна мне никакая кличка! – взвилась еще больше Ингрид, но под насмешливым взглядом поняла, что та шутит, успокоилась и села на ее кровать, почти придавив той ноги. – Почему я не должна об этом знать? Что в этом страшного?
Дарсия вздохнула, выдернула ноги из-под задницы неуклюжей соседки и, приподнявшись на подушки, стала задумчиво рассматривать свои стриженные под корень ногти без следа маникюра.
– Это сложно. Мне самой было сложно. И, если честно, я не хочу тебе ничего рассказывать. Пусть это сделает твой знакомый, когда поймет, что пришло время.
– А когда оно придет? – прошептала Ингрид, и у нее навернулись слезы на глазах.
– Когда ты уже не сможешь иначе, что бы ты ни узнала. Поверь, так будет проще. И не обижайся на него. По всей видимости, он заботится о тебе гораздо больше, чем Рой обо мне в свое время. Когда я узнала их историю, я рвала и метала, мы не разговаривали несколько месяцев. Я просто не могла его видеть, да и… жить особо не хотелось, по крайней мере, по-старому. Ты знаешь, это ужасное чувство, когда ты понимаешь, что по-прежнему уже не хочешь, а новое, хоть и такое заманчивое, кажется тебе неправильным. Ты как будто зависаешь между двумя мирами – своей прежней жизнью и новой, желанной. Тебе просто не на что опереться в такой ситуации, и приходится балансировать, как канатоходец, идущий без страховки. Пусть тебе будет проще, чтобы не терять почти год, как потеряли мы с Роем.
Ингрид посмотрела на Дарсию. У нее в глазах была самая настоящая забота, которую от такой девушки было бы странно ждать, настолько она казалась жесткой и строгой.
Она вернулась на свою кровать, залезла под одеяло и отвернулась к стене, из-за которой чуть пахло туалетом.
– Ты и на меня обиделась, да, Ингрид?
Она промолчала. Да, она обиделась этой ночью на Уилла, когда тот отказался обсуждать с ней его жизнь, и обиделась сейчас на Дарсию. Ей казалось несправедливым, что с ней никто не делится правдой. Разве она этого недостойна? Она, которая как никто другой, всегда сама была честной до неприличия и ждала этого от других.
– Дарси, скажи, а есть ли тогда смысл во всем этом участвовать? Есть ради чего? – прошептала Ингрид.
– Для меня есть. Для многих – есть. Ты же видишь, у нас немало последователей. И это несмотря на то, что мы обязаны хранить все в строгом секрете, чтобы не подставить Основателей.
– Спасибо, – одними губами прошептала девушка и затихла.
Через пять минут она провалилась в сон и не слышала, как вернулась Триффани, как Дарсия уложила ее полусонную в кровать, переоделась потеплее и вышла «побегать».
Зато спустя несколько часов она услышала слабый стук в дверь туалета со стороны улицы.
***
Ингрид прятала голые руки подмышки, чтобы хоть как-то согреться. Сегодня ночью, казалось, было еще холоднее, чем вчера, когда они шли по этой же дороге с Уиллом, и, несмотря на то, что девушка облачилась в самый теплый свой костюм, надела две пары носков и пододела куртку, подаренную Уиллом под пальто, ей все еще было холодно и она периодически вздрагивала, как будто кто-то бил ее током.