– Скажи, – наконец нарушил молчание Уилл, – а тебя устраивала твоя жизнь?
– Моя жизнь? – удивилась Ингрид.
– Ну, те обычаи, которые у вас есть, ваш уклад.
– Ты имеешь в виду то, что за нас все давно решено? Что нам привозят одну и ту же еду, раз в год меняя меню или радуя по праздникам конфетами? Что нам выдают одинаковую одежду, особо не заботясь о том, подойдет ли нам размер? Что мы живем в абсолютно одинаковых домах и, если бы вдруг заблудились, не смогли бы понять ошибку, пока не увидели бы тех, кто там живет? Что нас воспитывают в строгом подчинении правилам? Что мы точно знаем, что в будущем у нас будет только то, что было у наших родителей, и то же самое будет у наших детей? – она помолчала, как будто смаковала послевкусие от своих слов. – Да, Уилл, меня устраивала такая жизнь.
***
Ингрид шла на два шага впереди Уилла, изредка оглядываясь и улыбаясь. Они никуда не спешили, просто прогуливались мимо завораживающих колонн, мраморных и цветочных стен, поющих фонтанов, стеклянных аквариумов и светящихся статуй. Девушка то и дело прикасалась пальцами то к мягким диванам, стоящим тут и там у дороги, то к холодным стенам зданий, то опускала их в теплую, совсем по-летнему пахнущую воду фонтанов.
Через пару часов они остановились у небольшого кафе, оформленного во французском стиле, – с маленькими столиками прямо на улице, с зонтиками и цветами. Им принесли две чашки ароматного кофе, тарелку с булочками и блюдце с тремя видами масла.
Ингрид не спеша мазала масло на еще теплый мякиш и думала о том, каково это – родиться в таком месте. И быть свободной для того, чтобы гулять, без запретов и упреков. С детства купаться в роскоши и не знать тех ограничений, с которыми столкнулась она сама.
Она огляделась по сторонам в поисках детей, но никого не увидела.
– Уилл, а где дети?
– Дети? Какие дети? – молодой человек поперхнулся и закашлялся.
– Ну, как какие, – засмеялась девушка. – У вас же есть дети? Я имею в виду, не конкретно у тебя… Хотя, если у тебя они и есть, то это не значит, что я…
– У меня нет детей, – засмеялся Уилл, – По крайней мере тех, о которых мне известно… Шучу!
– Смешно, – буркнула Ингрид. – Так что с детьми? Где они все?
– Они тут не живут, – пожал плечами Уилл.
– Нет?
– Нет.
– Как же так? А где они живут?
– В другом месте.
– Это и ежу понятно, раз не в этом, то в другом. Но в каком?
– Раз понятно и ежу, незачем спрашивать, – ухмыльнулся Уилл. – Потом расскажу, хорошо? Я думаю, у тебя много вопросов будет. И у нас еще есть время их все обсудить, пока ты не вернулась обратно. За пару дней успеем наговориться.
Ингрид показалось, что она ослышалась. Она поперхнулась горячим кофе и чуть не вылила его себе на колени, услышав эти слова.
– Пара дней?
– Ты же не хочешь оставаться тут навсегда?
– Почему? – прищурилась девушка. Она не хотела. Но ему-то откуда было это знать.
– Не знаю. Если у кого-то есть выбор, мне кажется, он тут не останется.
– Ты, наверно, шутишь? – Ингрид явно переигрывала. – Тут же есть все! Тут так красиво, ярко, необычно. Тут вкусно готовят, тут…
– Одежда не делает тебя кем-то, Ингрид, – парировал Уилл. – А еда не самый лучший способ почувствовать себя счастливым.
– А что делает? – третья булочка была намазана маслом и отправлена в рот. Девушке определенно начинал нравиться этот разговор – взгляды Уилла совпадали с ее взглядами, а это значило, что, возможно, он захочет переселиться в ее мир.
– Поступки. Дела. Отношение. Поведение. Уж поверь, живя здесь, я понимаю, о чем говорю.
– Но разве тут не проще совершать поступки, Уилл? Разве тут не больше возможностей? Как минимум ты сможешь тут понять, что ты ГОТОВ на эти поступки, и увидишь, РАДИ ЧЕГО. Разве не так?
– Цель можно найти везде, – сухо отрезал Уилл, подозвал официанта и заказал обед на двоих. – А тут поступки далеки от тех, которые хотелось бы совершать человеку в здравом уме.
– Ты так говоришь, потому что не жил там, где живу я! – ухмыльнулась Ингрид, но, увидев его строгие жесткие глаза, замолчала.