– Это плохо для здоровья. Не вырабатывается мелатонин. Да и спать все равно нужно. Свет не выключают совсем, конечно, но немного приглушают в вечернее и ночное время. Кто-то даже считает, что это делается для большего романтизма, – улыбнулся молодой человек и взял ее за руку.
Девушка улыбнулась и опустила от смущения голову. Она не привыкла ко всем этим прогулкам, несмотря на то что Уилл ей действительно нравился. Она даже начала подозревать, что в ней просто не воспитали этот самый романтизм. Да и откуда ему было взяться, если ни о какой любви речи никогда не было. Для всех семья и дети были только обязательным атрибутом взрослой жизни. И она сомневалась, что когда-либо ее родители гуляли при луне, держась за руки, и говорили о любви.
Эти мысли показались Ингрид такими нелепыми, что она фыркнула и рассмеялась.
– Ты чего?
– Да так, подумала о родителях.
– И тебя это рассмешило? Не скучаешь по ним?
– Странно, но нет. А может и не странно, – задумалась девушка. – Мы не близки. У нас вообще о близости как таковой речи обычно не идет. Не принято, что ли. Я представила, что мои родители ходят по берегу озера и держатся за руки, и мне стало смешно. Но на самом деле, это грустно, что у них этого не было и уже никогда не будет.
– Все еще можно изменить, – улыбнулся Уилл. – Если не для них, то для молодых-то уж точно. Может быть, ваше движение Посторонних будет немного лучше, чем мой и твой мир. Наверно, хорошо, что мы их и создали.
– Вы создали? – удивилась Ингрид.
– Ну да. Я, Рой и другие, – Уилл задумался, как будто не знал, стоит ли рассказывать то, что скрывалось у него в самых потаенных мыслях, о которых он даже сам себе боялся признаться. – Мы собрались и решили, что нужно что-то с… этим делать.
– С этим?
– С нашим миром. И с тем, как себя чувствует в нем человек.
– Не понимаю, – честно призналась девушка.
– Ладно, сейчас не время. Давай поговорим об этом, когда придем домой?
– Давай, но тогда я хочу пойти прямо сейчас, – твердо сказала девушка, остановившись на месте.
***
Ингрид вяло помешивала травяной чай тонкой, почти невесомой ложечкой и смотрела на кружащиеся в танце чаинки.
Как только они пришли домой, Уиллу кто-то позвонил по телефону, и он, отведя ее на кухню и махнув рукой – «хозяйничай сама» – удалился в свою комнату.
Прошел уже час. Она за это время успела съесть бутерброд с копченой колбасой и толстым ломтем какого-то жутко вонючего сыра, выпить две чашки травяного чая, от которого ее так расслабило, что, присев на диван, она какое-то время смотрела на проплывающие по телеокну облака и задремала.
Проснулась девушка от резкого звука, который, как оказалось, исходил от большой черной коробки – Уилл, зажав телефон между плечом и ухом, варил себе кофе. Молодой человек мельком посмотрел на нее, и она вздрогнула – опять эта жесткость в глазах. Выпрямившись на диване, Ингрид села, как по струнке, и не сводила глаз со спины человека, теперь казавшегося ей таким чужим.
Уилл редко вставлял в разговор слово или два, стараясь говорить тише и иногда повторяясь, если собеседник не понимал с первого раза.
Налив себе маленькую чашку кофе, он ушел к себе, а Ингрид заварила третью чашку травяного чая и села за барную стойку, подтянув под себя одну ногу и качая другой.
– Заскучала? – Уилл снова появился на кухне, когда девушка уже опять клевала носом, грозя вот-вот свалиться с высокого круглого стула.
– Немного, – призналась она и улыбнулась, – успела даже поспать.
– Вот как? – молодой человек старался улыбнуться, но было видно, что ему это дается с трудом.
– Как-то так. Ты долго разговаривал.
– Это был Рой. Он занимается твоим возвращением в большой мир, и нужно было обсудить кое-какие детали.
– В большой мир… – Ингрид почувствовала удовольствие от мысли, что скоро вернется к себе домой. – И когда это случится?
– Скорее всего, завтра. Ты же понимаешь, найти тебя должны как можно скорее. Иначе будет странно, что ты вообще выжила в этом холоде.
Девушка вздрогнула. Везде в Подземке была такая комфортная температура, что она забыла о зиме, которая набирала свою силу где-то там высоко на поверхности Земли.